Публикации

О.А. Суходымцев, ст.н. сотрудник музея-заповедника Прорыв блокады Ленинграда"

Право на имя! Право на память!

Музей-заповедник «Прорыв блокады Ленинграда» инициировал процесс пересмотра дела майора Седых Степана Петровича. 14 октября 2010 года 4-й отдел военной прокуратуры Ленинградского военного округа, изучив дело С.П. Седых, принял решение о его реабилитации.
Хочется выразить признательность всем, кто помогал в деле реабилитации Степана Петровича: сотрудникам центрального архива Министерства обороны (г. Подольск), архива военно-медицинских документов (С-Петербург), федеральной службы безопасности по Ленинградской и Курской областям, управлений внутренних дел по Курской и Ульяновской областей, военной прокуратуру Ленинградского военного округа. Отдельные слова благодарности Кайсинову Алиму Анатольевичу и Смекалову Андрею Владимировичу (Санкт-Петербург), Мишуре Галине Александровне (Курск) и Зуйковой Анне Евгеньевне (Москва).

Боевые офицеры Степан Петрович Седых и Василий Павлович Дубик честно исполнили свой долг, проявили стойкость и мужество, совершили ратный подвиг. Они имеют полное право на высокую награду, имеют право на увековечивание своих имен на мемориальном комплексе «Невский пятачок».

8 сентября 1941 года – «черный понедельник» в истории Ленинграда – началась блокада. Через два дня Ставка ВГК предприняла попытку деблокировать город. 10 сентября части 54-й армии маршала Г.И. Кулика атаковали неприятеля с востока. Через 10 дней наступление 54-й армии поддержали ленинградцы. Командующий Ленинградским фронтом генерал армии Г.К. Жуков для захвата левого берега реки от Шлиссельбурга до Отрадного и прорыва блокады сформировал Невскую оперативную группу: 115-я стрелковая дивизия генерал-майора В.Ф. Конькова, 1-я дивизия войск НКВД полковника С.И. Донскова и 4-я бригада морской пехоты генерал-майора Б.П. Ненашева. В ночь с 19 на 20 сентября части Невской опергруппы пришли в движение. Первые подразделения 115-й дивизии форсировали Неву южнее 8-й ГРЭС в районе Невской Дубровки в 23 часа. Встретив незначительное сопротивление, десантники капитана В.П. Дубика из 576-го полка к часу дня овладели деревней Московская Дубровка. За первые сутки они продвинулись вглубь левого берега реки на 1,5 километра. Для развития успеха на плацдарм переправили более двух тысяч моряков из бригады Б.П. Ненашева и бойцов из 115-й дивизии и 1-й дивизии НКВД. В ожесточенных боях погиб В.П. Дубик.


Воинскую службу Василий Павлович начал в 1928 году красноармейцем 3-го стрелкового полка 1-й Московской Пролетарской дивизии. Затем курсант, командир взвода, а с 1939 года - начальник школы сержантского состава 638-го полка 115-й стрелковой дивизии. В августе 1941 года отличился в боях под Выборгом и был выдвинут на должность начальника штаба 576-го полка. Долгие годы сослуживцы пытались выяснить подробности его гибели. Вот что рассказал бывший комбат 638-го полка В.К. Меньков летом 1969 года: «23 сентября немцы с утра произвели по нашим батальонам артиллерийскую подготовку, потом прилетело около 15 самолетов, которые несколько раз нас бомбили и обстреливали из пулеметов. Потом при поддержке шести танков пошла в наступление немецкая пехота. Танки пошли на наш 2-й батальон. Мы подбили один, артиллеристы подбили другой, но он ушел, на третий танк пошел сам… Дубик, но его прошило огнем из пулемета или автомата, и он погиб».
В 1979 году ветеран 115-й дивизии А.Ф. Гусев так описал последний бой комбата: «В одной из схваток в глубине плацдарма во время танковой атаки врага,.. поднимая мужественных бойцов на борьбу с вражескими танками, капитан Дубик… был смертельно ранен. Со связкой гранат в левой руке, с зажатым пистолетом - в правой, Дубик успел крикнуть «В атаку!» и бросился под идущий немецкий танк. Танк подмял капитана. Останки В.П. Дубика после атаки извлекли из-под танка…Часть оставшихся в живых бойцов, похоронив на месте боя своего командира… и пробиваясь на восток, вышла к частям 54-й армии». Комдив 115-й В.Ф. Коньков воспоминал: «В разгоревшихся… боях капитан Дубик был смертельно ранен. Очевидцы рассказывали, что, умирая, он все же сумел приподняться с земли и в последний раз выстрелить в фашистов. Бойцы потом говорили: «Наш Дубик и мертвый продолжал воевать». Под бешеным огнем противника товарищи на руках донесли тело героя до Невы и переправили его на правый берег, где Дубик был погребен с воинскими почестями». Имя Василия Павловича Дубика увековечено на одной из плит воинского мемориального кладбища в Невской Дубровке, хотя точное местонахождение его могилы до сих пор не известно. Видимо, так и останется тайной, как погиб 35-летний комбат и где покоятся его останки.
В ходе первой попытки прорыва блокады ленинградцы смогли лишь удержать небольшой плацдарм. В историю он вошел под названием «Невский пятачок».
Объединенным левобережным отрядом руководил командир 576-го полка 115-й стрелковой дивизии майор С.П. Седых – «вычеркнутый» из истории человек. 4 октября в боевом донесении он писал: « Пр-к ведет непрерывный обстрел вост. берега р. Нева и глубины боевых порядков, нанося большие потери. От 576 сп осталось всего 82 чел. сводной роты. В своих предыдущих донесениях отряд указывал, что при данном составе сил и вооружения, при хорошо организованной системе обороны пр-ка… наступать нельзя. Сегодняшний бой еще раз подтвердил это положение. Потеряв почти 2/3 своего состава, отряд не имеет перспектив ни для обороны, ни для наступления». 6 октября 1941 года Седых Степан Петрович был контужен и получил осколочное ранение левой ноги (за два месяца до этого он был ранен в правую ногу). 21 или 22 октября, после прохождения лечения в Ленинграде, Седых прибыл в свой полк. Начальник политотдела 115-я дивизии комиссар Соколов в донесении сообщал: «За время боев с 7.10 по 30.10.41г. 576 сп имел дважды 100%-ю потерю командного и политического состава, от роты до командира полка. Личным составом полк пополнялся несколько раз. Большинство рот совсем не существуют. Численность батальонов доходила до 10-12 чел. На 29.10 в полку насчитывается 170 штыков. День и ночь бойцы находятся под беспрерывной бомбардировкой минометных и артиллерийских батарей пр-ка. Выводы: необходимо переформировать 576 сп, вывести полк во второй эшелон…».
Вместо этого… 1 ноября 1941 года С.П. Седых арестован, а на следующий день – расстрелян. Степан Петрович Седых родился в 1901 году в селе Большие Угоны Льговского уезда Курской губернии. В 1939 году в автобиографии он писал: «хозяйство отца состояло: из хаты, сарая, двора, коровы и лошади. Земли было… около 3-х десятин. Семья была из 12 человек: отец, мать, дед и 9 человек ребят. В силу того, что семья была большая, земли мало, летом работали либо у кулаков, либо у попа, а зимой на сахарном заводе… Лично я начал работать с 12 лет… В 1914 г. отца взяли на войну, я остался с матерью хозяйствовать. Сейчас отец и мать живут в том же селе, в колхозе». До войны С.П. Седых с женой – Галиной Тимофеевной (в девичестве – Николаева), проживал в Москве на улице Малые Кочки, дом 5, корпус 2, квартира 2. В 1932 году у них родилась дочь – Наталия (найти Наталию Степановну или ее детей, пока не удалось). В Красной Армии С.П. Седых с 1920 года. Член ВКП/б/ с 1927 года, образование «общее-низшее», военные курсы комсостава в 1923 году, объединенная школа им. ВЦИК в 1928 году, КУКС «ВЫСТРЕЛ» в 1939 году. В 1940 году в справке об аттестации отмечалось: «Развит для командира РККА достаточно. Здоров. К походной жизни пригоден. Над собой работает. Обладает достаточно силой воли, решительный, энергичный. Сообразительный, дисциплинирован. По отношению к подчиненным требователен. Среди красноармейцев и начсостава пользуется авторитетом». В 1940 году присвоено звание майор и новое назначение - командир батальона 708-го полка 115-й стрелковой дивизии, в декабре того же года - начальник штаба этого полка. С.П. Седых, вступивший в командование 576-м полком 13 сентября 1941 года, стал единственным командиром, который блестяще организовал переправу через Неву и захват плацдарма – Невского пятачка. Однако в литературе имя Степан Петровича Седых практически не упоминается, а захват плацдарма приписывается совершенно другому офицеру.


17 сентября 2010 г.


С.Л. Иванова
, ст. н. сотрудник музея-заповедника "Прорыв блокады Ленинграда"
 
Через осмысление истории – к судьбам людей и города

 
Ленинградская область практически повсеместно связана с событиями Великой Отечественной войны. Поселок при ГРЭС-8 был полностью разрушен, а затем восстановлен. Музейными средствами сформировался военно-исторический образ Приладожья, как региона со своими собственными способами мироотношения, этикой поведения, формами духовной жизни и практической деятельности, сложившимися на данной территории в определенных исторических условиях. Дубровская ГРЭС-8 является градообразующим предприятием. Место для строительства станции было выбрано на левом берегу реки Невы в селении Московская Дубровка. Сама стройка получила название «Невдубрстрой». ГРЭС в 1934 г. получила имя С.М. Кирова. Ее строительство дало толчок развитию в регионе ряда взаимосвязанных отраслей торфодобывающей промышленности: «Синявино», «Ириновка», «Назия», «Тёсово» - стали постоянными партнерами станции в выработке тепловой и электрической энергии. Вместе со станцией рос и рабочий городок, получивший в 1953 г. статус города: Кировск назван в честь С.М. Кирова (1886-1934), с именем которого связывают инициативу сооружения этой крупной по тем временам электростанции. Здание Дубровской ТЭЦ представляет собой яркий образец конструктивизма (промышленной архитектура 1930-х годов). Разрушено в годы Великой Отечественной войны и практически заново восстановлено по сохранившимся чертежам в 1946 году невероятными усилиями многих людей. Предприятие обеспечивало электроэнергией Ленинград вплоть до 1980-х гг., ныне - Кировский район Ленинградской области. Сейчас станция переживает времена реконструкции и реформирования. История ТЭЦ напрямую связана с историей нашей страны и раскрывает особенности периодов индустриализации, Великой Отечественной войны и послевоенного восстановления. Дубровская ГРЭС №8 была одной из первых электростанций, построенных в годы первой пятилетки по плану ГОЭЛРО (плану электрификации всей страны). Она так и осталось самой мощной электростанцией в мире, работающей на торфе, и единственной, на которой сохранилась возможность перехода с газа на резервное топливо. Для многих жителей города Кировска история ГРЭС – это не только история предприятия, но и история их семей. Сейчас, исключительно только по воспоминаниям, возможно восстановить довоенную и послевоенную историю электростанции. Во многом благодаря письменным источникам, которые оставлены были первыми работниками, которые приехали на строительство в начале 30-х годов. На основе воспоминаний и материалов сохранилась возможность отразить сложность исторического пути отдельно взятой местности, где соединилось героическое и трагическое, неотделимость судьбы местности от судьбы страны. И как стоявшие перед страной исторические задачи решались в нашем родном городе. А на местном материале, по воспоминаниям людей, все это выглядит доступнее и нагляднее. Понимание, почему, например, именно в нашей местности была построена именно такая электростанция, почему она развивалась именно в таком направлении, с чем связана такая градостроительная планировка, транспортная сеть и т.д. Все это дает возможность лучше понять основные законы развития общества, увидеть его проблемы и противоречия. Знание о делах замечательных земляков воспитывает в подрастающем поколении нравственные ориентиры, примеры гражданского служения и понимание того, как много можно сделать для родного города и его жителей, что их вклад не забыт, что потомки благодарны им.
Начиная с середины 70-х годов XX века в архиве электростанции и музее энергетики «Ленэнерго» в г. Санкт-Петербурге сохранились письменные свидетельства по истории строительства Дубровской ГРЭС №8 и поселка, которые собирались для организации музея истории ГРЭС-8 им. С.М. Кирова благодаря руководителям электростанции.
К 50-летию ГРЭС-8 Горыниным Василием Константиновичем – ветераном Великой Отечественной войны, неутомимым собирателем истории станции и города, общественником и почетным гражданином г. Кировска были подготовлены специальные опросные листы, которые заполнялись не только людьми, которые работали на электростанции. Эти опросники рассылались и людям, которые по разным причинам уже работниками не являлись, но принимали активное участие в строительстве и станции и рабочих городков. Многие из работников присылали и приносили свои рукописные воспоминания не только о стройке на берегу Невы, но и о жизни первых строителей. И как же много из того, что мы совсем не знаем о своем родном городе, могут рассказать эти пожелтевшие от времени рукописи – свидетельства тех далеких лет…
Воспоминания местного жителя из деревни Марьино Агеева Александра Николаевича: В памяти хорошо сохранились места, и как они выглядели до строительства электростанции. Летом ходили пароходы, а зимой ходили обозы, которые доставляли все необходимое на лошадях в город Шлиссельбург. Отец работал на пассажирских пароходах, и часто доводилось с ним прокатиться до Ленинграда мимо того места, где сейчас стоит ГРЭС. Заводь была до самых ступенек главного здания. Именно здесь проходил тогда берег Невы, и была пристань, где грузили баржи с песком. Техника погрузки в то время была простой – лопата-тачка-человек. По длинным мосткам катали в баржи песок. Зимой это место выглядело глухим и опасным, в одиночку боялись ездить, поэтому собирались обозы из близлежащих деревень, чтобы можно было в крайнем случае обороняться от бандитов. В феврале 1929 года с пацанами, на самодельных лыжах из простых досок (доски в то время было достать проблемой), поехали из Марьино до Красной сосны, по левому берегу Невы. На обратном пути увидели рабочих с какими-то аппаратами: они оказались геодезистами, которые уже изучали местность под строительство. Рабочие интересовались освещением в деревне. Мы им рассказали, что в будние дни лучина у самых бедных, а в праздник керосиновая лампа. От них мы узнали, что скоро здесь будет электричество, так как построят электростанцию и город. О Красной сосне услышал историю от пожилого человека. Сосна стояла до самой войны и была огорожена стальной оградой, установленной на фундаменте из путиловской плиты и охранялась государством. По преданию именно на этом месте останавливался Петр I, а на территории будущей ГРЭС находилось старое братское кладбище с большими деревянными крестами, оставшееся со времен Шведской войны.
Из воспоминаний Фомина Павла Александровича, 1906 г.р. инженер-электрик: После окончания строительства второй очереди ГЭС-5 Ленэнерго (28 декабря 1929 года) был переведен в правление Электротока (Ленэнерго) в отдел строительства Дубровской Районной Электростанции, который 1 февраля 1930 года был преобразован в Управление строительства «Невдубрстрой». Более 4-ех лет проработал на строительстве Невдубрстроя (с 28 декабря 1929 года по 1 февраля 1934 года). До 1 июня 1932 года занимался проектированием электротехнической части Дубровской ГРЭС, преимущественно релейной защитой и вторичной коммутацией. Разработка технического проекта и рабочих чертежей ГРЭС производилось в Ленинграде под руководством Алексея Антоновича Котомина – главного инженера строительства, автора проекта ГРЭС-8. Электротехническую часть проекта возглавил зам. гл. инженера Полоцкий С.Г., а отдел релейной защиты и вторичной коммутации Коц Г.Д. Под их непосредственным руководством был впервые разработан проект Главного щита и пульта управления с применением железных панелей вместо мраморных, которые применялись до этого времени на электростанциях (Волховская ГЭС, ГЭС№5 и др. ГЭС Ленэнерго). Применение железных панелей позволило выполнить главный щит управления уменьшенных размеров, где на железных панелях и пультах удалось разместить большое количество элементов, что дало большой экономический эффект и позволило сделать щит более наглядным и удобным в эксплуатации. Разработкой рабочих чертежей, проектированием главного щита и пульта управления, а также монтажом на мете занимались инженеры Берштейн С.И., Борок Я.И., Крупкин И.Р. и Фомин П.А. При изготовлении и монтаже щитов управления и релейной защиты встречались большие трудности. Для монтажа вторичной коммутации не было даже простых фарфоровых клемм. С большим трудом удалось добиться, чтобы клеммы для Дубровской ГРЭС изготовил фарфоровый завод «Пролетарий». Для этого было необходимо разработать рабочие чертежи не только клемм, но и штампов для их изготовления, что и было выполнено инженером Крупкиным И.Р. Часть оборудования и аппаратуры пришлось заказать иностранным фирмам, так были заказаны малогабаритные ключи управления, сигнальные реле и регистрационные приборы для главного щита управления, а также реле защиты для основных элементов электростанции.
Местный житель из деревни Марьино – Агеев Алексей Павлович приходит на строительство 8 –й Г.Э.С. в 15 летнем возрасте. По его воспоминаниям строительство началось в конце 1929 года. В тот период основным транспортным средством служили кони, а на стройке работали жители окрестных деревень на своих лошадях. Сначала вместе с отцом, а потом и один возили пиломатериалы из Лобаново, где был Лесопильный завод. Из первых привезенных досок начали строить сначала будку для сторожа, потом столовую и контору – это было в том месте, где раньше находился комбинат железобетонных конструкций. Подвозка грунта для эстакад производилась также на лошадях. По узкоколейной линии кони тащили вагонетки груженые песком. В декабре 1930 года по рекомендации комсомольской организации и ее тогдашнего руководителя Веры Головановой был принят учеником в электрический цех. В комсомол вступил очень рано, еще до работы на стройке. Состоял в комсомольской организации в деревне Марьино. Райком комсомола был на ст. Мга, поэтому часто приходилось ходить пешком 22 км от деревни до Мги. До того, как начался монтаж основного оборудования, работал в электроцехе по обеспечению строительной площадки. Когда уже построили здание и начался монтаж основного оборудования меня перевели в электромеханический цех. Почти весь период работы по монтажу проработал в бригаде Кудряшова Александра Кирилловича. Бригада 8-10 человек занималась монтажом щита постоянного тока и монтажом тепловых щитов в котельных и выключателей М.М.-14, которые предназначались для пуска электродвигателей дымососов и вентиляторов. Строительство 8-ой Г.Э.С. велось быстрыми темпами, поэтому работать приходилось очень много. Неделями домой не ходили, находились на рабочих местах почти круглосуточно, с личным временем никто не считался, работали с большим подъемом.
Из воспоминаний Маркова Александра Николаевича, уроженца деревни Марьино: На строительство Дубровской ГРЭС поступил в феврале 1930 года в возрасте 15 лет. Летом 1930 года размывали берег водяной струей и расширяли строительную площадку за счет Невы. На месте литейно-механического цеха была Нева. Бегали смотреть, как на размыве берега работали наши марьинские мужики, а мой дядя Иван Павлович Марков был у них десятником. В 1932 году главный инженер строительства Алексей Антонович Котомин, хорошо знавший нашу семью, так как мама работала уборщицей, привел меня в литейный цех к мастеру Кутузову для обучения мастерству. С тех пор начал трудовую деятельность формовщиком. На строительстве все работали с большим подъемом, ребята-подростки прибавляли себе года, чтобы только приняли их на любые работы. Начальником литейно-механического цеха, по совместительству, был инженер котельного цеха Иван Дмитриевич Черносливин, в последние годы работал преподавателем в институте г. Ленинграда. Бывало, пригласит к себе в кабинет и один на один ведет разговор с нарушителем, а на собрании рабочих скажет: «Я вот тут недавно вел беседу с одним нарушителем дисциплины, после нашего разговора он держится хорошо». Все смотрят друг на друга, не зная с кем же он разговаривал… В начале 1933 года довелось видеть на строительной площадке С.М.Кирова. Было это так: проводили испытание металлического моста – эстакады. Надо было провести паровоз по эстакаде на бункера. Согласился это сделать машинист Вересов, остальные машинисты отказались. Вместе с машинистом на подножке паровоза ехал главный инженер Алексей Котомин. Первый рейс паровоз прошел на бункера и обратно медленно, а последующие рейсы с повышенной скоростью, и так 4 раза. Внизу стоял С.М.Киров в кожаном пальто, в окружении группы людей и наблюдал за испытанием моста. Когда испытание закончилось, Котомин спустился по насыпи вниз и подошел к Кирову.



По материалам из архива Дубровской ТЭЦ-8 им. С.М. Кирова 
                                                           

           С.Л. Иванова , ст.н. сотрудник музея-заповедника "Прорыв блокады Ленинграда"

                                                         Лица и судьбы

             ИНЖЕНЕР АЛЕКСЕЙ АНТОНОВИЧ КОТОМИН ПРОЕКТИРОВЩИК Государственной Районной Электростанции №8 (ГРЭС-8)

Человеком с интересной и трудной судьбой был автор проекта и главный инженер строительства Дубровской ГРЭС №8 – Алексей Антонович Котомин. В 1919 году молодая республика только приступала к осуществлению плана электрификации России. Алексей Антонович Котомин совместно с Дмитрием Ивановичем Верещагиным разработали план электрификации Петроградского района, который послужил исходным материалом к плану ГОЭЛРО. Алексей Антонович родился в 1883 году в Петербурге, выходец из семьи русских интеллигентов. Закончил немецкое училище Святой Анны, реальное училище Богинского, Политехнический институт, в который он поступает в год его открытия (1899г.). Энергетика и мореплавание, корабли – в течении всей жизни он будет истово служить им. В 1907 году участвует в постройке научно-испытательного судна «Александр Ковалевский» для биологической станции Мурманского берега, где руководит работами, подбирает и обучает команду. Следующие три года головокружительная карьера: главный механик Александровского (Пролетарского) завода, заведующий кабельной сетью «Общества электрического освещения 1886 года». В 1911 году монтирует первую в России открытую подстанцию (для питания Лахты). В 1918 году назначается главным инженером Общества электрического освещения, затем главным инженером ОГЭС. С 9 марта 1922 года входил в состав руководства «Петротока», а затем «Электротока». По проекту А.А. Котомина впервые в Европе построили воздушные подстанции и трансформаторы высокого напряжения. Впервые в России, да и в Европе он ввел новые методы прокладки кабеля через водные преграды. Этот тип опор на оттяжках и метод их подъема с помощью «падающей стрелы» получили широкое применение и в других энергосистемах. Он внедрил немало и других изобретений. Особенностью проекта Дубровской ГРЭС-8 А.А. Котомина стала компоновка станции по принципу «крылья бабочки» - машинный зал размещался между двумя котельными, а турбоагрегаты были расположены поперек машинного зала, что обеспечило сокращение паропроводов и уменьшение размеров здания ГРЭС.
Из личных записей А.А. Котомина: «По своим наружным очертаниям станция представляет куб, разделенный колоннами на три отдельные части, где в средней части (в машинном зале) установлены машины, а по сторонам – котлы. В основу проекта положена мысль укладки наименьшего количества бетона с таким расчетом, чтобы фундаменты котлов являлись одновременно и фундаментом здания. На эти фундаменты установлены металлические колонны, связанные ригелями и фермами, одновременно служащие нам основным каркасом котлов, а также и каркасом, несущим перекрытия котельных и машинного зала. К этому каркасу подвешены на специальных подвесках барабаны котлов, а на верхнюю часть колонн опираются площадки, на которых расположены дымососы и дымовые трубы. На отдельных консолях, выступающих в машинный зал, расположены вентиляторы. Внизу, по нижним сторонам колонн по консолям, обращенным внутрь машинного зала, ходит мостовой кран, подъемной силы 100 тонн с дополнительным краном на 15 тонн. К противоположной стороне каркаса котлов подвешены металлические бункера, по верхней части которых проходят поезда широкой колеи, подающие торф непосредственно с места погрузок такового в болоте в котельные бункера. Технической новостью в конструкции здания является отсутствие промежуточных стен, отделяющих машинный зал от котельных. На ст. Невдубстрой имеются лишь переборки в полширины, отделяющие зольные помещения от нижней части машинного зала. Здание, начиная с отметки 15,70, т.е. площадки на которой расположены цельные решетки котлов, до верху представляют один зал, где в средней части установлены турбины, а по сторонам – котлы. Такая конструкция здания дает правильное распределение воздуха между котельными и машинным залом и понижает общую температуру верхней части здания. В машинном зале станции «Красный Октябрь», в ее верхней части температура доходила выше 40ºС и требовала искусственного удаления тепла из машинного зала и котельных путем искусственной вентиляции. Вентиляторы котлов, расположенные на консолях над машинным залом в зоне высокой температуры, забирают воздух и подают его через воздухоподогреватель под цельные решетки котлов. Отсутствие стен между котлами и машинным залом повышает техническую безопасность всего сооружения, т.к. в момент какого-либо разрыва трубопроводов, расширение пара происходит в помещении с большим объемом, что снижает удар. Отсутствие стен совершенно уничтожает угрозу их разрушения, что при аварии котлов обыкновенно и является главным источником ранений эксплуатационного персонала. Принцип отказа от промежуточных стен, внесенный в проект строительства еще в 1929 году применен уже за границей при постройке ряда новых станций – «Edisone Cie», «Deepwater», «Holland», «Dhio River» и др. Заполнение наружных стен здания произведено всего в 1,2 кирпича, за исключением зольных помещений, где таковые отделены в два кирпича. Практика работы подтвердила, что никакого промораживания наружных стен на станции не имеется. Дымососы станции установлены на открытом воздухе, что значительно снизило кубатуру здания и улучшило условия их охлаждения.
Особенности проекта станции и методов постройки, как самого здания, так и монтажа оборудования, дали возможность произвести постройку и монтаж в исключительно малые сроки»
(7 окт. 1934 год).


«С 1928-29гг. в проектном отделе Ленэнерго разрабатывался проект Дубровской станции. Во главе проекта стоял В.А. Голубцов, его заместителем по теплотехнической части был И.Д. Коц и Б.О. Лошак, по электрической части С.Г. Полоцкий и Н.Э. Лемкуль. Строительная часть –Ф.О. Тейхман и Я.Г. Зеликман. Общее курирование всем пректом осуществлялось главным инженером «Электротока» («Ленэнерго») А.А. Котоминым… Все они в 1931 году переехали а строительную площадку. А.А. Котомин был изолирован. … Главным инженером строительства стал В.А. Голубцов. Немного позже начальником работ вновь был назначен А.А. Котомин. Через некоторое время возникли трения между В.А. Голубцовым и А.А. Котоминым и Голубцов уехал на ЧГРЭС, а А.А. Котомин был назначен главным инженером строительства Невдубстроя.»
(Из воспоминаний Рассудова Н.С. зам. главного инженера ГРЭС-8).

«Десятки людей вот уже пять дней не отходят с площадки. Здесь и командный инженерно-технический персонал и рядовые рабочие, занятые на испытаниях, доделках, и отдельные ударники…Вечером 26 марта реле земляной защиты уже фиксирует полное благополучие. Проверены все электрические устройства. На всем протяжении от генератора к линии передачи тока нет никаких преград... Главный инженер строительства Котомин, обладающий большим опытом пусков, приступает к синхронизации, к приведению частоты и напряжения тока Дубровской турбины в соответствие с частотой и напряжением тока кольца. Все взгляды устремлены на аппарат со зловещей светящейся надписью – « Не включать!». Лишь в том случае, если эта надпись погаснет, можно брать нагрузку. И вот надпись гаснет. Два незаметных коротких движения и генератор включен. – Итак, поздравляю вас, товарищи, - мы приняли нагрузку – объявляет инженер Котомин – 1 тысяча киловатт. Но из машинного зала приходят и заявляют: прибор нужно отрегулировать, он врет – мы выдаем нагрузку в 5 тысяч киловатт!»
(Опубликовано в статье Карпа газета «Ленинградская правда» март 1933 год)

«Приехал на строительство Невдубрстроя 18 ноября 1930 года. всего было построено пять бараков. Нашей бригаде экскаваторщиков было отведено четверть барака за №105, и мы жили вместе. Сначала прибыло два экскаватора «Nord-Vest». Нас поставили на рытье впускного канала для станции. За это неправильное распоряжение был снят с работ управляющий стройкой В.А. Голубцов. После него управляющим строительством был назначен товарищ Котомин. Экскаватор переставили на рытье котлована для станции; землю отвозили вагонетками лошади – они использовались для постройки бункеров и электростанции».
(Из воспоминаний Федотова Александра Витальевича, работника топливно-транспортного цеха).

«В работе Котомин был очень решителен и иногда, казалось со стороны, рисковал. Но всегда его риск кончался успешно и сразу разряжал какое-нибудь осложнение. У него было хорошее техническое чутье. Например, увидев прекращение размыва грунта в котловане, он подскочил к насосу и спрашивает у электриков: «Чего копошитесь?»» Отвечают: «Мотор выбрасывает». Приказывает: «Включай!». Прислушался, принюхался. «Еще включай». И окончательно: «Включайте напрямую. С реле потом будете возиться.» и пошел. Это мне рассказывали. Должно быть, правда. На Котомина это похоже. Где было к месту, он разносил всех, как говорится, в пух и прах.
(Из воспоминаний Меда Георгия Демьяновича, дежурного инженера станции. После войны инженера-инспектора по эксплуатации).

«Алексей Антонович был общительный, обаятельный человек. После первой встречи и разговора с ним проникаешься к нему уважением и симпатией. С ним беседовали запросто: будь то инженер или простой рабочий. А ведь он был крупный ученый, большой эрудиции инженер. Он применил много новаторских новшеств, ускоривших строительство и пуск станции.»
(Из воспоминаний Медова Евгения Демьяновича, начальника смены турбинного цеха)

«Помню бригадира Кудряшова, его бригада монтировала все основное оборудование электростанции. Хорошо запомнился главный инженер А.А. Котомин, который проектировал и строил станцию. Он каждый день бывал в бригадах, беседовал на ходу с бригадиром, проверял как идут дела. Он был очень строгим, но деловым человеком, разбирался в каждом вопросе. Бригада Кудряшова всегда была на первом месте при подведении итогов соцсоревнования.
(Из воспоминаний Агеева Александра Николаевича, работника электроцеха)

Алексей Антонович Котомин был решительным и рискованным руководителем, умел не только работать, но и отдыхать. Вел парусный кружок, читал лекции по парусному спорту и проводил практические занятия в яхт клубе. «Особенно запомнился Котомин, как энергичнейший руководитель, непрерывно снующий по стройке, и как энтузиаст яхтсмен, благодаря которому наша парусная флотилия была одной из крупнейших в Ленинграде. Помню, как он вел наш парусный кружок, читал лекции по парусному спорту, до сих пор в памяти вся терминология парусников. С каким ярким юмором он рассказывал о разных эпизодах в этом виде спорта и о том, какие непредвиденные истории подстерегают яхтсмена в плавании. Рассказывая, например, о таком непростом повороте, как «оверштаг», он предостерегал: «Если вы его выполните не так, как я вас учу, то можете считать себя в плавании вне яхты». Эффект он, конечно, любил, но мы от этого были в восторге. Помню, как мы писали письмо в соответствующие органы, чтобы нам разрешили выходить в Ладогу, поскольку часть озера была финской. Я его подписывал, как председатель коллектива физкультуры (так в то время назывался совет физкультуры и спорта), а инженер Сахаров (со строительства) – как председатель парусной секции. По этому поводу шутили: мёд и сахар хотят Ладогу сиропом сделать. Говорили, что автором этой шутки был сам Алексей Котомин, когда проверял письмо и давал ему «добро». Очень лестно было слушать от Котомина какую-нибудь похвалу. Я был несказанно рад, когда он одобрил и с мягким юмором отозвался по поводу моего очерка в газете «Пустим в срок» о наших спортсменах – парусниках. Это было что-то вроде оды парусному спорту – по этой части Котомин и подпустил своего юмора. Благодаря Котомину молодежь (да и не только молодежь) были просто влюблены в парусный спорт. Мне лично не приходилось участвовать в походах парусников (хотя я и был в кружке Котомина), но довелось все же пройтись на «Атаире», правда, к сожалению, не тогда, когда яхта несется, как птица в свежий ветер. Мы шли в «бейдевинг», то есть косой курс против ветра с лавированием то на правый галс, то на левый. (Из воспоминаний Меда Георгия Демьяновича, дежурного инженера станции. После войны инженера-инспектора по эксплуатации). «У физкультурников Невдубстроя было 2 швертбота, первоклассная яхта «Атаир» и один парусный ботик «Бой»
(Из воспоминаний Торицина Валентина Ивановича, слесаря ремонтно-механического цеха)

В 30-е годы еще во время строительства ГРЭС-8 Алексея Антоновича обвинили во вредительстве и шпионской деятельности. Он отсидел почти год и за недоказанностью вины освобожден в апреле 1931 года. После окончания строительства ГРЭС-8 А.А. Котомин был направлен на Урал для строительства Среднеуральской ГРЭС, где возрождение замороженной стройки начал с сооружения водного клуба, с закупки яхт, с организации конноспортивного и планерного кружков. Он за один год сделал больше, чем его предшественники за предыдущие три с половиной. Достроили железнодорожную ветку, возвели корпус, смонтировали и запустили первый турбоагрегат. Строились бараки и капитальные дома в поселке. История с Дубровской ГРЭС №8 повторилась и на Урале. В июле 1938 года А.А. Котомин был арестован и обвинен в принадлежности к контрреволюционной организации и во вредительстве в энергетической промышленности. Это был уже второй его арест. В октябре 1941 года Котомина осудили на пять лет и этапировали в Свердловскую область в СЕВУРАЛЛАГ, где в мае 1942 года Алексей Антонович умер. До своего ареста он еще успевает приступить к строительству Камской ГЭС и принять участие в проекте по сооружению Дворца Съездов в Москве.
По данным Ленинградского Мортиролога в 1937-38 гг. в «Ленэнерго» было арестовано, осуждено и расстреляно 156 человек; 9 человек были арестованы, осуждены и отбыли разные сроки наказания в исправительных трудовых лагерях. (15 человек подверглись арестам, прошли через допросы и были освобождены. По роду занятий: рабочие – 60 человек; инженерно-технические работники – 45 человек; служащие – 19 человек; руководители (управлений, директора и главные инженеры предприятий и др.) – 32 человека. Все они реабилитированы.)
Вдова Алексея Антоновича – Елизавета Эдуардовна, только в 1959 году получает извещение о реабилитации, а их сын погибает в первые месяцы войны, защищая Ленинград.

Алексей Антонович был первым из энергетиков, награжденных Орденом Ленина, а его детище – Дубровскую ГРЭС №8 признали образцовой.

К юбилею города Кировска на административном здании Дубровской ТЭЦ №8 будет открыта мемориальная доска с именем Алексея Антоновича Котомина. Память о выдающемся энергетике, ученом и замечательном человеке, подарившем городу Кировску свое детище – уникальную в 30-е годы XX века электростанцию будет увековечена в сердце города.

По материалам из архива Дубровской ТЭЦ-8 им. С.М. Кирова







Коптелова Т.И., ст. н. сотрудник музея-заповедника «Прорыв блокады Ленинграда"

Инфраструктура Дороги Жизни
западного берега Ладожского озера


В условиях, когда все сухопутные пути, ведущие в Ленинград, были перерезаны врагом, требовалось любой ценой и в самое короткое время решить задачу восстановления связи с Большой землей. В сложившейся ситуации по-настоящему городской коммуникацией могла стать только Ладога. На нее, на путь через озеро и возлагались основные надежды. Ладожское озеро, первое по величине в Европе и одно из крупнейших в мире. Из Ладоги воды стекают в Финский залив по Неве, единственной реке, вытекающей из озера. Площадь Ладожского озера составляет более 18 тыс. кв. км. Запас воды исчисляется 908 куб. км. Наибольшая глубина в северной части озера достигает 230 м, средняя глубина - 51 м. В основном берега озера низкие и пологие. На западном берегу много нагромождений валунов, уходящих в воду, особенно на мысах Морьин Нос, Осиновец, Сосковец. Ладожское озеро с давних пор имело большое транзитное значение, которое особенно возросло с начала XVIII в. с перенесением в Петербург столицы России. По нему бесконечным потоком шли баржи с самыми разнообразными грузами. Но плавание по озеру было связано с большим риском. Причины гибели судов, как было выяснено впоследствии, заключались в характере волнения. Возникающие в глубоководной части озера пологие длинные волны в южных мелководных районах начинают ломаться и становиться высокими и короткими. Волнение принимает беспорядочный характер и превращается в толчею, особенно опасную для небольших судов.[1] К началу Великой Отечественной войны о Ладожском озере был собран большой материал, однако его особенности были изучены далеко не полностью. В частности, недостаточно сведений имелось о ледовом режиме. До войны больших перевозок открытым озером почти не велось, и все суда следовали в основном приладожскими каналами, перерезанными в сентябре немецко-фашистскими войсками. Следует отметить, что и побережье Ладоги в то время оставалось в первобытном состоянии. На нем почти не было портовых сооружений и причалов, приспособленных для швартовки судов. Однако других вариантов у командования не было. Поэтому ГКО уже 30 августа 1941 г. в постановлении "О транспортировке грузов для Ленинграда" предложил немедленно подготовить западный берег для разгрузки барж в районе железнодорожной станции Ладожское Озеро. 1 сентября 1941 г. уже Военный совет Ленинградского фронта приказал начальнику Управления пути Северо-Западного бассейна Наркомречфлота произвести рекогносцировку возможных мест разгрузки озерных барж от мыса Осиновец до мыса Морьин Нос и составить технические проекты постройки причалов для приема 12 озерных барж ежесуточно. 5 сентября 1941 г. Военному совету фронта были доложены результаты обследования, установившие, что пунктами, годными для устройства пристаней, являлись гавани Осиновец и Гольсмана.[2] Осиновецкая гаваньплощадью около 5 тыс. кв. м расположена в 4 милях к юго-востоку от мыса Морьин Нос, в 500 м от железной дороги Ленинград - Ладожское Озеро и в 1,5 км от станции Ладожское Озеро. Она образована молом, отходящим от берега сначала на восток, а затем на юго-восток. Гавань защищена от всех ветров, кроме южных и юго-восточных. Швартоваться можно было только у оконечности пирса, расположенного в глубине гавани. В 250 м проходило шоссе Ленинград - Морье. Побережье в районе гавани было покрыто высоким лесом, что создавало удобные условия для укрытия грузов. С севера и востока гавань ограждена была каменной дамбой общей протяженностью 400 м. С юга гавань защищена мысом Сосновец. Имевшаяся в гавани для разгрузки судов 200-метровая деревянная эстакада сгнила. Глубина гавани была небольшой. Вход в гавань на протяжении 40 м и середина гавани имели глубину до 2 м, а около дамбы и остатков эстакады - всего от 1 м и меньше. Для проведения разгрузочных работ нужно было построить причалы с подъездными путями и провести дноуглубительные работы, так как большинство судов и кораблей, находившихся на Ладоге, имело осадку более 2 м. Объем первой очереди землечерпательных работ определялся в 70 тыс. куб. м грунта. Проведение этих работ давало возможность ежесуточно разгружать до 12 озерных судов. Гавань Гольсманаплощадью около 2 тыс. кв. м была расположена в 5 км севернее Осиновецкой гавани в лесистой местности и в 3 км от ст. Ладожское Озеро. В 150 м от гавани проходило шоссе. В гавани имелась эстакада на одно судно. Глубины в гавани были небольшие и колебались от 1 до 2 м. Вход в гавань имел глубину всего 1.5 м. После проведения углубительных работ в гавани, объем которых определялся в 8350 куб. м грунта, можно было одновременно разгружать не более 3 судов. Третьим пунктом, где было возможно строительство причалов, являлась довольно обширная бухта Морье, расположенная севернее гавани Голъсмана, в 5 км от северного конца станционных путей ст. Ладожское Озеро. Однако к началу установления фашистской блокады Ленинграда никакого оборудования для разгрузки судов в бухте Морье не было. Военный совет Ленинградского фронта своим постановлением от 9 сентября перенес всю работу по разгрузке и приему продовольственных и воинских грузов в Осиновецкую гавань. Был назначен Уполномоченный, в подчинение которому передавались Балттехфлот Наркомстроя СССР с землечерпательным флотом и обслуживающим персоналом для дноуглубительных работ; ЭПРОН в части выполнения необходимых водолазных работ; аппарат строительства, сформированный начальником СЗРП, в распоряжение которого выделялись старые речные баржи для использования в качестве временных причалов, 2 строительных и 1 саперный батальон. Начальнику тыла фронта было вменено в обязанность к 10 сентября сосредоточить в районе Осиновецкой гавани штат и средства Шлиссельбургского перевалочного района в составе аппарата управления, 2 рабочих батальонов, караульной роты, складов, 20 автомашин. Срок готовности гавани к приему одного судна был установлен 11 сентября, 5 судов - 18 сентября, 12 судов - 25 сентября 1941 г.[3] В районе Осиновца закипела работа. В первую очередь было проведено дноуглубление земснарядами "Константин", "Рижская" и "Северо-западный-4". В дальнейшем, уже в ходе навигации 1941 г., землечерпательные работы были закончены также в гавани Гольсмана и бухте Морье. Были созданы две новые гавани - Каботажная и Новая Гавань. Основные работы здесь были проведены земснарядом " Северо-западный-7". Бойцы строительных и саперных батальонов, а также ленинградские рабочие соорудили на западном берегу Ладоги пирсы, соединили их узкоколейкой с основной железнодорожной магистралью, выстроили различные склады, вырыли землянки. Из Ленинграда были переправлены краны, транспортеры, мотовозы и другое оборудование. Всего к концу сентября 1941 г. в Осиновце было построено 2 причала с глубинами на подходах 2.5 м, в гавани Гольсмана - 2 причала с глубинами 2,5 и 1,7 м и в бухте Морье - одна дамба с глубинами до 2 м. После потери Шлиссельбурга в Осиновце временно разместился штаб ЛВФ, но 30 сентября 1941 г. командование Ленинградского фронта, имея в виду использовать Осиновец исключительно как перевалочный пункт для снабжения города и фронта, приказало перевести штаб и основное базирование в Новую Ладогу. Вступили в строй как манипуляторные пункты ладожские маяки (т. е. стали действовать по требованию): Осиновецкий маяк - 20 октября, Сухо - 8 ноября, Ново-Ладожские створные огни - 3 ноября, маяк Стороженский - 20 ноября 1941 г. Однако полностью работы по оборудованию фарватера были завершены лишь к навигации 1942 г. Были приняты меры по защите водных перевозок. В начале сентября 1941 г. в районе ст. Ладожское Озеро, Морье, Осиновец действовал только один зенитный артиллерийский дивизион. Затем это была уже Осиновецкая зенитная артиллерийская группа (батареи отдельных зенитных артдивизионов, железнодорожные батареи, станции «Прожзвук» и 15 прожекторных станций). В помощь ей Военный совет Ленинградского фронта создает Осиновецкий бригадный район ПВО.[4] В декабре 1941 г., в связи с прекращением водных перевозок Военный совет Ленинградского фронта распорядился расформировать Осиновецкий порт тыла фронта и приказал Военному совету КБФ сформировать в Осиновце военно-морскую базу, куда были перебазированы корабли Ладожской флотилии. Осиновецкая военно-морской база отвечала за оборону сухопутного участка базы на западном берегу, обеспечение базирования и ремонта кораблей, продолжение портового и гидротехнического строительства по генеральному плану развития порта Осиновец, а также за обеспечение зимних перевозок по ледовой трассе через Ладожское озеро. Командиром военно-морской базы был назначен капитан 1-го ранга Н. Ю. Авраамов.[5] Подготовку к строительству ледовой дороги через Ладожское озеро Военный совет Ленфронта начал уже в октябре 1941 г., когда через озеро еще продолжались водные перевозки. На основании собранных справочных материалов был выбран самый надежный по прочности участок Коккорево – Кобона.[6]Однако ноябрьский приказ войскам ленинградского фронта № 00172, называвшийся «Об организации автотранспортной дороги через Ладожское озеро», закрепил автотракторную дорогу через Ладожское озеро по трассе мыс Осиновец – о-ва Зеленцы с разветвлением на село Кобона и на село Лаврово и открытие перевалочных баз в Осиновце, ст. Ваганово и ст. Ладожское озеро.[7] На западном берегу начались работы по расчистке и расширению дорог, строительству перевалочных платформ у маяка Осиновец. На ст. Ладожское озеро, в Вагановсом карьере сооружались землянки для личного состава воинских частей, прибывавших для обслуживания дороги и автомобильных перевозок. Но выход трассы на лед в районе Вагановского спуска (место подхода грунтовой дороги Ленинград – Ладожское озеро к побережью вблизи д. Ваганово) произошел только в середине декабря, когда лед в этом месте стал достаточно прочным. В дер. Коккорево, на командном пункте 64-го дорожно-эксплуатационного полка, к 20 ноября был развернут центральный узел связи. К исходу 25 ноября он уже обслуживал дорогу, а 6 декабря 1941 г был оснащен новым коммутатором (Р-20-М).[8] Постановлением ВСЛф перевалочная база в Осиновце была подчинена Управлению тыла фронта. С 1 марта в состав ВАД ЛФ вошли и две дороги, соединяющие Ленинград с Ладожским озером. Одна из них, по которой автотранспорт следовал в Ленинград, проходила от Вагановского спуска через Борисову Гриву, Лепсари, Полигонное шоссе, Приютино, Ржевку. Вторая, по которой машины шли из Ленинграда к Ладожскому озеру, проходила через Ржевку, Колонию Смольная, Бернгардовку, Всеволожскую, Романовку, Пробу, Ириновку, Коккорево. Общая протяженность каждой дороги равнялась 50-55 км. Для улучшения движения автомашин были расширены проезжие части, установлена снегозащита, поставлены ориентиры и указатели. На дорогах круглосуточно патрулировали грейдеры и автомобильные снегоочистители. На дороге предусматривалась организация двух резервных заправочных пунктов, телеграфной и телефонной связи, пункта ремонта машин. Этим же постановлением предусматривалось открыть в бухте Гольсмана перевалочную базу на 10-12 тыс. т. груза.[9] Улучшило организацию перевозок создание в феврале 1942 г. диспетчерской службы, ставшей главным средством регулирования работы автотранспорта на ледовом участке. В д. Коккорево был создан диспетчерский пункт. Помимо диспетчерских пунктов, на всех складах имелись так называемые концевые диспетчеры, следившие за прибытием на склады грузов, погрузкой и разгрузкой, делавшие заявки на необходимое для данного склада количество машин.[10] Особое значение эта система сыграла при организации перевозок эвакуируемого в глубь страны населения и промышленного оборудования. При подходе эшелонов концевой диспетчер ст. Борисова Грива давал сигнал по линии, и порожняковый транспорт концентрированно подавался на эту станцию. Иногда при этом он совершал дополнительный порожняковый пробег от Вагановского спуска до ст. Борисова Грива – всего 7 км. Согласно постановлению ВСФ от 5 января 1942 г., на берегах Ладоги организовали свои филиалы ленинградские авторемонтные заводы,. Так, уже 9 января на западный берег прибыл первый эшелон ЛАРЗа № 1 и разместился в районе Ваганово в землянках в сосновом лесу. Он ремонтировал в основном автомашины ГАЗ-АА. В автобатальоны направлялись авторемонтные бригады, которые, используя заранее подготовленные агрегаты, производили ремонт машин в полевых условиях.[11] Для успешного проведения эвакуации в Борисовой Гриве были создан эвакопункт. Он принимал, кормил, оказывал медицинскую помощь и после небольшого отдыха отправлял эвакуируемых дальше. Его организация началась в декабре 1941 г. Первоначально он размещался в Ваганове, где под него отвели помещение бывшего пожарного депо, небольшой клуб и общежитие, а некоторое время спустя – и избы колхозников. Однако в конце января – начале февраля поезда с эвакуируемыми стали останавливаться не на ст. Ваганово, а на ст. Борисова Грива, где имелись необходимые тупики и ветки, и эвакопункт из Ваганова был переведен в Борисову Гриву. Весь путь ленинградцев на Большую землю состоял из нескольких этапов. От Ленинграда до Ладожского озера они перевозились главным образом по железной дороге. Поезда, состоявшие из отапливаемых пассажирских вагонов пригородного парка, отправлялись с финляндского вокзала и прибывали на ст. Борисова Грива. Они обычно состояли из 30 и более вагонов. В январе-феврале 1942 г. ежедневно отправлялось по одному эвакопоезду, в марте – до двух-пяти поездов. По прибытии в Борисову Гриву в штабе эвакопункта сверялись списки пассажиров и проводилось их распределение для дальнейшего следования. Здесь же эвакуируемые получали пищу: в первое время это были хлеб, горячий суп, кипяток. Иногда до ст. Борисова Грива ленинградцы доставлялись на автомашинах. Со ст. Борисова Грива ленинградцы автотранспортом доставлялись до мыса Осиновец или пристани Каботажная, где они пересаживались на водный транспорт. Перед отправкой каждому эвакуируемому, помимо горячего питания, выдавали на дорогу хлеб, концентрат гречневой каши, шоколад. Эвакопункт в Борисовой Гриве представлял собой солидное учреждение, способное обслужить большой контингент эвакуируемых. По мере роста масштабов эвакуации увеличивался штат эвакопункта, и на 1 марта, включая носильщиков, милицию, работников столовой и медицинской части, он насчитывал 120 человек. В последствии общий штат был доведен до 600 человек. Штат столовой составлял 70 чел., медпункта – 60. Работало 180 носильщиков, так как командование фронта в 1942 г. много внимания уделяло организации перевозок личных вещей эвакуируемых. 9 июня вышло распоряжение о перевозке вещей вместе с населением, вызванное тем, что баржи с вещами часто отставали, и это задерживало отправку ленинградцев в глубь страны. 27 июня 1942 г. ВСФ своим решением ограничил вес багажа эвакуируемых до 50 кг на человека.[12] Для проведения противоэпидемических мероприятий работали дезинфекционно-обмывочные бригады с четырьмя дезинфекционными камерами и двумя душевыми установками. На станциях Ладоозеро, Ваганово и Борисова Грива были установлены 10 уральских бань. 10 февраля было принято решение об организации в Борисовой Гриве санитарно-контрольного пункта – самого большого на Дороге жизни.[13] Так как в районе Осиновец-Морье во льдах зимовало большинство кораблей ЛВФ, в том числе сторожевые корабли, канонерские лодки, транспорты, три тральщика, две шхуны и катера, ленинградский завод «Юный водник» организовал там свой филиал. Базой для судоремонтного пункта служил небольшой пароход «Симферополь», на котором были установлены привезенные из Ленинграда станки. Кроме того, постановлением ВСФ комбалтфлота В.Ф. Трибуцу было поручено силами и средствами ЭПРОНа произвести подъем затонувших судов Северо-Западного речного пароходства и Балттехфлота в районе бухт Осиновец, Гольсмана и Морье, что и было сделано весной 1942 г. При подготовке к навигации 1942 г на сборочной площадке в бухте Гольсмана также строились баржи, для чего там были сооружены стапеля и спусковые устройства. Несмотря на бомбардировки противника проводились реконструкция и расширение старых портов и строительство новых. Были дооборудованы причалы Осиновецкого порта в бухтах Осиновец, Гольсмана и Морье с целью обеспечения 3-х метровой глубины на подходах к причалам и погрузки-разгрузки одновременно 8 судов. Строительство в Осиновце было возложено на Балтийский флот. Развернувшиеся работы приняли широкие масштабы. К началу навигации на западном берегу действовали 4 пирса общей протяженностью 1075 пог. м. В конце лета 1942 г. Осиновецкий порт с бухтами Морье, Новая, Осиновец, Гольсмана и гаванью Каботажная насчитывал уже 14 пирсов общей длиной более 2200 м. Если к началу навигации порт одновременно мог принимать всего 8 барж, то к августу 1942 г. – уже 20, к сентябрю – 22. Строительство порта потребовало развитие железнодорожных путей ст. Ладожское озеро. Эта задача была возложена на 9-ю железнодорожную бригаду. В результате строительства погрузочно-разгрузочных путей в прилегающих бухтах, укладки второго пути от ст. Ладожское озеро до бухты Морье и других работ был создан мощный железнодорожный узел, включавший станции Болт, Костыль, Осиновец, Каботажная и Ладожское озеро. Всего в 1942 г. было уложено около 30 км железнодорожных путей широкой колеи и около 9 км узкой колеи. По воспоминаниям бывшего заместителя начальника узда В.В. Чубарова, станция Каботажная, например, представляла собой два пути, две стрелочные будки и кузов вагона вместо вокзала. Эта станция была центром пассажирских эвакоперевозок. Здесь люди выходили их вагонов и пересаживались в автомашины, которые везли их к берегу на пароходы и баржи. Около бухты Гольсмана, среди густого кустарника, в трех километрах севернее станции Ладожское озеро, была построена станция Костыль. Она имела много путей, два из них уходили к широкому пирсу, оборудованному мощными кранами. Помещение дежурного, как и на других временных станциях узла, находилось в вагоне. В двух километрах, около бухты Морье, в хвойном лесочке, построили станцию Болт, которая использовалась в основном для перегрузки нефтепродуктов и угля. Тут же соорудили мощные пирсы с железнодорожными путями, куда причаливали огромные паромы. В стороне от основной линии Каботажная – Ладожское озеро – Костыль – Болт, вблизи Осиновецкого маяка, была построена станция Осиновец, имевшая несколько путей, часть из которых была расположена на двух пирсах, уходивших далеко в озеро.[14] На станции Ладожское озеро вместо довоенных четырех путей было построено более двадцати. Были устройства для экипировки, водоснабжения, два треугольника для поворота паровозов. На опушке леса высилась водонапорная башня, а с двух концов станции – гидроколонки (220-221). В бухте Гольсмана для спуска цистерн на воду был выстроен второй слиповый путь, соединенный с ж/линией Ленинград – Ладожское озеро. Вначале предполагалось использовать слиповый путь, построенный ранее для спуска на воду катеров, прибывших на озеро по ж/д. Однако обследование этого пути выявило необходимость его переделки. К бухтам Осиновецкая и Гольсмана были прорыты глубоководные подходные каналы. В Борисову Гриву на приемную станцию по трубопроводу с восточного берега поступало горючее. Береговая часть трубопровода составляла 7,7 км. Затем тоже по трубопроводу, уложенному в земле на западном берегу, бензин попадал на ж/ст. Неподалеку от станции был расположен склад горючего, состоявший из небольших вертикальных резервуаров и наливной эстакады для одновременной заправки 10 ж/цистерн или 20 автомашин. В Ваганове находился резервный наливной пункт на 10 ж/д цистерн. Сформированное управление порта отвечало за погрузочно-разгрузочные работы, состояние причального хозяйства, механизацию, противопожарную службу, МПВО, санитарную службу и охрану грузов, барж, пристаней. Управлению перевозок для выполнения погрузочно-разгрузочных работ были приданы 9 отдельных рабочих батальонов и рот, к концу навигации насчитывавших (1 ноября 1042) около 2700 человек. Получение продовольствия с фронтовых баз западного берега производилось по нарядам Управления продовольственного снабжения фронта. Подводя итоги, отметим, что 19 апреля 1942 г. была закреплена специализация пристаней и причалов. За Оиновцом были прием продовольствия, интендантского и технического имущества, эвакуация больных, раненых и населения; за бухтой Гольсмана – прием горюче-смазочных материалов, угля, жидкого топлива и отправка различных грузов на Ленинград; Морье принимало спецгрузы.[15] По плану наземной обороны за участок от р. Невы до бухты Морье отвечала 8-я армия. Круговая оборона перевалочной базы Осиновец и Ваганово осуществлялась частью сил отдельного стрелкового батальона (до двух взводов), усиленного бронемашинами, и командами дорожно-комендантской службы. Таким образом, между западным и восточным берегами с 22 ноября 1941 г. по январь 1944 г. действовали ледовая трасса, угольная трасса, электрический кабель, нефтепровод, маршруты Ладожской флотилии. Для обеспечения бесперебойной работы Дороги жизни была создана многофункциональная инфраструктура как на восточном, так и на западном берегу озера в южной части Карельского перешейка. Ленинград устоял, потому что врагу не удалось прервать его связь с Большой землей. В наши дни западный берег Ладоги в районе Ст. Ладозеро и Осиновца для ленинградцев в первую очередь связан с Дорогой Жизни. В 1972 в посёлке при станции Ладожское Озеро открыт музей. Это филиал Центрального ордена Красной Звезды военно-морского музея. Своим рождением музей «Дорога жизни» обязан ветеранам Ладоги и сотрудникам ЦВММ. По их инициативе, поддержанной партийными и советскими организациями Ленинграда, был создан этот музей. В экспозиции достаточно полно показана боевая деятельность всех родов войск, принимавших участие в создании, эксплуатации и защите Дороги жизни, показана ее роль и значение для Ленинграда тех лет. 12 сентября 1972 года, в день 31-й годовщины начала работы водной военной коммуникации, музой «Дорога жизни» раскрыл свои двери осетителям. В его пяти залах собраны многочисленные волнующие документы и реликвии: флаги и знамена, опаленные огнями битв, пробитые пулями и осколками, залитые кровью; различные виды оружия, модели кораблей, самолетов и автомашин; документы, фотографии. На ст. Ладожское озеро в 1974 сооружён мемориальный вокзал-памятник; на братской могиле советских воинов установлено зенитное орудие.

[1]С.В. Калесник. Ладожское озеро. Л., 1968, с.11.
[2]АМО СССР, ф. 217, оп. 1258, д.4, п. 6.
[3]АМО СССР, ф.217, оп. 1258, д. 4, л. 99-101.
[4]Ковальчук В.М. Магистрали мужества. СПб, ИПК «Вести», 2001, с.74.
[5]Там же. С. 82.
[6]Лагунов Ф. По льду Ладоги. Звезда, 1964, № 1, с. 163.
[7]Ковальчук В.М. Магистрали мужества, с. 104.
[8]АМО СССР, ф. 217, оп. 1289, д. 13, л. 20.
[9]АМО СССР, ф. ВАД-102 ЛФ, оп. 7788, д.24.
[10]Ковальчук В.М. Магистрали мужества, с. 148-149.
[11]Там же, с.151.
[12]АМО СССР, ф. 217, оп. 269391, д. 21, л. 12-19.
[13]Карасев А.В. Ленинградцы в годы блокады. 1941-1943. М., 1959, с. 200.
[14]Ковальчук В.М. Магистрали мужества, с.219-220.
[15]Ковальчук В.М. Магистрали мужества, с. 239.





Иванова С.Л., ст.н. сотрудник музея-заповедника "Прорыв блокады Ленинграда"

Производственные музеи, как объекты историко-культурного наследия

Люди, приезжающие в г. Кировск, в основном, знают о легендарном Невском пятачке и о том, что здесь на левом берегу Невы (в районе Ладожского моста) произошло переломное событие в Великой Отечественной войне – Прорыв блокады Ленинграда (18 января 1943 г.). Информации о том, что город обязан своим происхождением и существованием Дубровской ТЭЦ-8, они получить не могут. Тем самым у них складывается искаженное представление об истории города и региона.
Возрастает интерес к мало пока известным страницам истории и еще не раскрытым загадкам, в частности, к местам, ранее недоступным для посещения по причине их важного стратегического положения. Запретность многих ранее закрытых объектов, отсутствие информации и недостаточное к ним (по ряду самых разных причин) внимания со стороны населения стали факторами, которые способствуют их популярности. Посетителям сегодня интересны объекты промышленной архитектуры с их уже сложившимся ландшафтным комплексом, различными производственными процессами и оборудованием. Не случайно появились группы любителей такого рода «экзотики» (например, члены детского краеведческого кружка Аничкового Дворца специально посещают закрытые петербургские заводы).
Яркий образец архитектуры эпохи конструктивизма, здание Дубровской ТЭЦ (теплоэлектроцентраль) заслуженно привлекает внимание, тем более, что архитектурный облик электростанции и рабочих соцгородков был разработан уже известным в 1930-е годы архитектором-супрематистом «Ленпроекта» с авангардными идеями – Лазарем Марковичем Хидекелем, а инженерное проектирование самой станции – Алексеем Антоновичем Котоминым.
В своё время Дубровская ТЭЦ уже повлияла на изменение статуса Кировска (ставшего в 1953 г. городом) и может и далее способствовать повышению его имиджа. Современное состояние ТЭЦ, сохранившееся и действующее техническое оборудование, историческая территория Дубровской ТЭЦ-8 с ее объектами, обладающая яркими особенностями, может считаться достойной не только охраны, но и открытия ее для обозрения. В отечественной и зарубежной практике существует немало примеров второго рождения предприятия. Наряду с музейно-выставочной функцией, комплекс может нести значительную репрезентативную и деловую роль в городе. Выявленные памятники промышленной архитектуры, неразрывно связанные с ландшафтом, должны подлежать охране. Впрочем, пока концепции охраны и использования исторических заводских территорий нет.
Еще не раскрыта роль и значимость промышленных объектов конструктивизма эпохи коммунистических стремлений и грандиозных для своего времени событий, таких как электрификация всей страны, первые пятилетки, ударные стройки советской эпохи, многие из которых теперь рассматриваются, как вмешательство в природную среду, нарушение сложившейся экосистемы местности. Но здесь речь не о вмешательстве человека в природу, хотя и это присутствовало.
В производственных музеях малых городов, основанных при градообразующих предприятиях могут быть представлены не только производственно-технологические процессы, но и деятельность человека. Это и создание социальной инфраструктуры (детсады, школы, больницы, клубы, стадионы и пр.), и преемственность поколений, и взаимоотношения «предприятия» и «трудового коллектива».
Но самым главным показателем градообразующего предприятия является закон идентификации города и предприятия: проблемы города становятся проблемами предприятия и наоборот.
В целом в России историко-культурное пространство малых городов изучено слабо, хотя рассмотрение этих вопросов и попытки изучения культурного пространства уже ведутся с начала 90-х гг. XX века.
В 2006 г. были приняты, основные направления государственной политики по развитию сферы культуры и массовых коммуникаций в Российской Федерации до 2015 г. и план действий по их реализации, где одним из направлений является сохранение и развитие единого культурного и информационного пространства. Это положение напрямую касается города Кировска.
Особо важную роль в изучении историко-культурного потенциала города играет деятельность работников музеев, школ, вузов, архивов, библиотек, помощь студентов и краеведов-любителей.
Историко-культурное наследие градообразующих предприятий в России является крайне актуальным, т.к. ориентировано на партнерство между городом и производством. Но существует проблема зависимости судьбы таких музеев на предприятиях от руководителей структур и ведомств, которым музей принадлежит и на территории которых располагается. Таким музеям необходимо постоянно доказывать свою полезность и нужность. И в первую очередь необходимо разработать законодательные документы, где бы прописывались сохранность таких музеев и их фондов, потому как, в настоящее время в Федеральном Законе «О Музейном Фонде Российской Федерации и Музеях в Российской Федерации» ведомственные музеи даже не упомянуты. Поэтому вопрос о собственности таких музеев остается в правовом отношении неурегулированным.
К важным приоритетным задачам сохранения и развития культурной среды относится внимание к строительству и реконструкции промышленных предприятий находящихся в черте города. Они должны быть ориентированы на наукоемкую, безвредную и безотходную технологию, многие из которых уже применяются в различных отраслях производства.
Для воссоздания в более полном виде истории города необходимо иметь представление о тех людях, личностях, чья деятельность была сутью и движущей силой становления и развития местности.
В настоящее время разрабатывается новая концепция исторического развития музея, которая должна предусматривать изменения в его информационной политике, создание информационных музейных центров с целым комплексом музейных услуг. Необходимо создавать новые социально-ориентированные музейные программы, для осуществления которых выделять соответствующие музейные пространства. Музейные информационные центры должны становится местом обсуждения значимых проблем, диалоговым и дискуссионным пространством. Развитие музеев идет по пути превращения их в комплексные культурно-исторические и рекреативные центры с предвидением изменений в запросах и ожиданиях общества, с привлечением подрастающего поколения и всех других слоев населения. Естественно, при этом учитываются профиль и особенности музея на предприятии.
Современный музей должен быть социально адаптированным, чтобы выживать в условиях быстро меняющегося мира путем использования с исторической точки зрения своих баз данных и коллекций. Перспективное планирование основных направлений деятельности, разработка концепции развития музея – такие пути развития выбирают многие музеи градообразующих предприятий.
Так, в концепции создания и развития Музея-заповедника «Красная Горка» в городе Кемерово рассматривается модель идеального музея по Николаю Федоровичу Федорову, где предусмотрено увеличение образовательной роли музеев, выход музея за пределы своего пространства, междисциплинарный подход и стремление к музейным объединениям. Формирование музейной территории зависит от концепции, которой придерживается Музей. Весь комплекс исторических объектов, ландшафтов, каким-либо образом связанных с территорией Красной Горки, включен в эту концепцию. Функционирование территории внутри города с последующим расширением музейного пространства (где еще остались следы прошлого) привлекает горожан, инвесторов, спонсоров. Музей-заповедник «Красная Горка» фактически направлен на раскрытие темы единства природы и общества через образ Горелой Горы, откуда началось строительство города.
Крайне актуально направленность музея на местное развитие, наследие и партнерство между городом и предприятием. Здания, ландшафты, артефакты и культура, которые мы унаследовали, возникли в результате прошлого местного развития. Именно люди повлияли на климат, форму земли, почву и природные ресурсы, которые они находили в своих местностях (в Кировске – на реку Неву, торфяные болота).
На начальном этапе необходимо разработать модель концепции, где прописаны миссия музея, цели, задачи, принципы (что и как делать) и ожидаемые результаты. Между Дубровской ТЭЦ №8 и руководством города Кировска складываются непростые взаимоотношения. Сложная правовая и финансовая структура, принадлежность предприятия не городу, а сторонней структурной организации, все это не всегда обеспечивает взаимовыгодное сотрудничество. В городах развитие промышленности должно вестись весьма взвешенно, чтобы решать вопросы направленности, размещения, архитектурной стилистики предприятий. Выдвигая в качестве приоритетных задачи сохранения и развития культурной среды исторических поселений, следует с большим вниманием относиться к строительству и реконструкции предприятия и его ландшафта, являющихся важным составляющим элементом культурного потенциала.
В зависимости от развития концепции музей градообразующего предприятия можно превратить в народный музей, поскольку все стороны жизни города связаны с деятельностью предприятия, а история предприятия и его деятельность напрямую связана с людьми, которые в этом городе живут.
Музей истории Дубровской ГРЭС-8 даст возможность городу Кировску лучше узнать свое историческое лицо и занять должное место в ряду музейных комплексов региона. Конечно, для этого необходимо разработать серию интересных музейных программ, предложить новые экскурсионные маршруты, развивать музейную педагогику.
Развитие музея на предприятии предполагает сотрудничество и координацию деятельности с другими музеями региона (прежде всего, с Музеем-заповедником «Прорыв блокады Ленинграда»), обмен материалами и опытом с музеем «Ленэнерго», профильными музеями других ТЭЦ и ГЭС. Некоторые действия в этом направлении уже предприняты. Вся эта работа уже ведется и должным образом популяризируется научными сотрудниками музея-заповедника «Прорыв блокады Ленинграда» в постоянном контакте с руководством Дубровской ТЭЦ и вышестоящей организацией (ТГК-1) и приурочена к 80-ти летнему юбилею города Кировска.
Ключевым фактором концепции является именно месторасположение электростанции, которое имеет свои своеобразные отличительные особенности. Заводские постройки, река Нева с ее крутым левым берегом и примыкающая к нему ландшафтная зона является основными планировочными акцентами города. Это может стать предметом гордости для местных жителей и привлекательным для людей из других регионов, проезжающих через город в Санкт-Петербург.
Здания и сооружения обладают ярко выраженными стилевыми характеристиками, оригинальными конструктивными элементами, для своего времени являвшимися передовыми. Они достаточно полно сохранили исторический облик, в некоторых цехах сохранилось раритетное оборудование. Очевидно, что ценность представляют не только сохранившиеся элементы комплекса, но и вся планировочная структура электростанции и близлежащих территорий, а выявленные памятники должны подлежать охране в неразрывной связи с ландшафтом.
Ключевым фактором успеха музея истории Дубровской ГРЭС-8 должно стать предвидение изменений в запросах и ожиданиях общества, удовлетворение потребностей разных возрастных групп.
Проводимая сотрудниками ГРЭС №8 в течение ряда лет работа по выработке общей концепции создания музея градообразующего предприятия дала свои плоды. Она мотивировала работников станции и ветеранов на сотрудничество с организаторами, что позволило быстро пополнить фонды музея и атрибутировать некоторые экспонаты. Проверены на практике некоторые музейно-педагогические программы.
Хотя сама реализация концепции в полном виде на сегодняшний день затруднена отсутствием соответствующей организационной структуры, исследования и поиск артефактов, представляющих интерес для города и региона в целом, продолжается. И возможно в скором времени, ранее закрытые объекты, станут, открыты для обозрения и будут включены в реестр вновь выявленных памятников архитектурного и промышленного значения…

июнь 2011

П. Апель ст. н. сотрудник музея-заповедника "Прорыв блокады Ленинграда"

Связист Дмитрий Молодцов:в прошлом и настоящем

Он ринулся, ярый и хмурый,
Как птица, рванулся в полёт.
Он кинулся на амбразуру
И грудью закрыл пулемёт.
М. Дудин "На поверке", 1947

Красноармеец Дмитрий Молодцов, связист 3-го батальона 270-го стрелкового полка 136-й стрелковой дивизии, свой героический поступок совершил 13 января 1943 года. Указом Президиума Верховного совета СССР 10 февраля 1943 года ему было присвоено звание Героя Советского Союза.Приказом министра обороны СССР от 8 мая1965 года Молодцов навечно зачислен в списки 1-й роты одной из частей ордена Ленина Ленинградского военного округа. Его именем был назван посёлок, который располагается у Кировска – это Молодцово.

«Люба-Любушка, Любушка-голубушка...»
Дмитрий Семёнович Молодцов родился 1908 году в деревне Плешки Ржевского района Калининской области. Шестой, самый младший, сын в большой крестьянской семье. Окончил пять классов школы, затем работал в колхозе. В 1939 году приехал в Ленинград, где жили братья отца. Неделю гостил у родни, а после оформился на работу и перебрался в общежитие. Работать устроился на шаланду «Знаменка» Балтийской дноуглубительной базы.Отучился в вечерней школе. Стал старшим судовым механиком. А в отпуск спешил в родную деревню подо Ржевом. Там, в соседней деревне, ждала его Люба. Ей он писал из города, делился новыми впечатлениями. А осенью сорокового года она приехала к нему в Ленинград. Здесь молодые и расписались. После ЗАГСа зашли Молодцовы в фотоателье на Невском проспекте. Это был их первый и последний совместный снимок. Когда вернулись домой, Дмитрий, сияя улыбкой, преподнес жене свадебный подарок: патефон с набором пластинок. Поставил одну на диск, покрутил ручку–и крохотную комнату заполнил голос популярного эстрадного певца, который пел: «Люба-Любушка, Любушка-голубушка, я всем сердцем Любушку люблю...». Дмитрий под льющуюся мелодию подхватил Любушку и потащил на фокстрот... Эту же пластинку он поставил для нее на прощание, когда собрали вещмешок и присели «на дорожку»... Дмитрий Молодцов был призван Дзержинским РВК г. Ленинграда на второй день войны. Проводив мужа, Люба вернулась в деревню, к родным. Когда немец подошел к их местам совсем близко, эвакуировалась. Была на оборонных работах. Валила лес, пилила. К вечеру сил не оставалось никаких... Но перечитает Митино письмо–и вроде полегче становится. А писал ей Дмитрий коротко и бодро, и чаще всего в рифму: «Жив-здоров, бьем врагов...»Как-то так. И подробно перечислял всех родственников, знакомых, кому надо передать привет. Но передавать приветы становилось все труднее, потому что кое-кого у же не было в живых...

Как следует из наградного листа Дмитрия Молодцова, в боях он принимал участие с 1 января 1942 года. Служил телефонистом 270-го полка 136-й стрелковой дивизии, во взводе связи 3-го батальона. Наград и ранений до 13 января 1943 года не имел. По признанию сослуживцев, отличался старательностью. В нём чувствовалась основательность, деловитость. Он многое умел: в часы передышки чинил друзьям-товарищам сапоги, мог поставить дверь в землянке, отремонтировать автомат или пулемет. Молодым бойцам постаревший за тяжёлые годы ленинградской войны 34-летний красноармеец казался даже пожилым. Но когда запевали песню –тоже подсаживался. А когда был занят каким-нибудь мастеровым делом или сочинял письмо, то чаще всего тихо повторял под нос все ту же самую: «Люба-Любушка, Любушка-голубушка...»

Бой за высоту «Подснежник»

12 января 1943 года в 9.30 ч. после продолжительной и мощной артподготовки дивизии 67-й Армии Ленинградского фронта под командованием генерал-майора М.П. Духанова перешли в наступление. В центре, на направлении главного удара, продвигалась 136-я стрелковая дивизия генерал-лейтенанта Н.П. Симоняка. На её правом фланге рвался вперёд 270-й Ленинградский стрелковый полк. На его левом фланге наступал 3-й стрелковый батальон, которым командовал капитан Иван Душко. Преодолев ледяную гладь Невы, ведя наступление по глубокому снегу в лесистой местности, к исходу дня 12 января батальон капитана Душко вышел на северо-восточную окраину Беляевского болота, продвинувшись в глубину немецкой обороны на 3 км. Ночью стрелковые подразделения батальона, уничтожая мелкие разрозненные группы противника,с боем продвигались вперед в направлении высоты «Подснежник». Из района этой высоты слышались редкие, глухие выстрелы мощных орудий. К утру 13 января 9-я и 8-ястрелковые роты батальона были остановлены сильным пулеметно-артиллерийским огнём перед «подснежником». Попытка атаковать с хода успеха не имела. На пути наступления батальона оказался сильный опорный пункт. По приказу командира 270-го полка, подполковника Федорова, по опорному пункту «Подснежник» готовился огневой налет, после которого батальон капитана Ефименко должен был атаковать его справа, а батальон Душко обходом слева. Произведя перегруппировку и используя лесистую местность, 8-я и 9-я стрелковые роты были выдвинуты слева от опорного пункта и заняли исходные позиции для атаки. С фронта, имитируя сильный огонь и атаку, оставлен был стрелковый взвод, минометный взвод и два орудия прямой наводки полковой артиллерии. После сильного пятиминутного артиллерийско-минометного налета в 10.30 подразделения перешли в атаку. С криком«Ура!» роты старшего лейтенанта Стецюка и старшего лейтенанта Молчанова ринулись вперед...
И в это время по цепи атакующих ударил вражеский пулемет из тщательно замаскированного, засыпанного снегом дзота. Один солдат упал, другой, третий. Не пройдя и 50 метров, цепи залегли. Дзот бил в упор, до него оставалось не более 50 метров. Комбат капитан Душко выругался: молчали мерзавцы, подпустили близко роту, теперь могут всю ее перекосить. Наши роты залегли на ровной поляне. Первым к вражеской огневой точке двинулся боец роты Злобина – Усов. Как крот, полз он в снегу с гранатами в руках. Но вражеский пулеметчик его заметил. Раненый Усов остался лежать в снегу. Двинулся вперед другой боец, но его сразила пулеметная очередь.Три бойца, кинувшиеся к дзоту, погибли. – Выдвинуть два орудия на прямую наводку! – отрывисто приказал комбат Душко командиру артиллерийской батареи. Полковые пушки постоянно находились у комбата под рукой. Артиллеристы поволокли орудия по глубокому снегу вслед за ушедшей ротой. Но им не удалось продвинуться далеко. Вражеская батарея стала осыпать их снарядами.

О том, что происходило дальше, знаем мы из рассказов фронтовых корреспондентов П. Лукницкого, М. Стрешинского, И. Франтишева, А . Бурова, М. Дудина и участников боёв по прорыву блокады Ленинграда миномётчиков А. Баранова и С. Шипилова. Незадолго до этого потребовалось срочно протянуть нитку связи от командира полка к девятой роте. Так, в кустарнике правее дзота оказались два наших связиста.

Бывший заместитель командира минометной роты Семен Иванович Шипилов видел всё это своими глазами: – Я находился рядом с комбатом капитаном Душко. Смотрим: какой-то связист сбросил катушку с кабелем и пополз к дзоту. «Что за парень?» –спрашивает Душко. Никто не знает. Ползет солдат: в одной руке карабин, в другой–граната... Наткнулся на Колю Усова, тот уже убит был, взяли его гранату... Подобрался поближе, бросил, но видим–взрыв пришелся на бревенчатую стенку дзота. Снова взмахнул рукой (потом мы узнали, что фашист в этот миг ранил его в плечо), снова взрыв, а потом еще... Пулемет захлебнулся. Солдат встал, вскинул руку в нашу сторону; мол, порядок! И тут из развороченной амбразуры опять хлынула огненная струя... Кинулся на нее солдат, закрыл грудью... Когда мы с Душко подбежали туда, санинструктор Оля Шуляева тихо сказала, кусая губы: «Это Молодцов из взвода связи»…

Подвиг Молодцова решил исход боя на этом участке. Бойцы поднялись, стремительно рванулись вперед. Почти одновременно с обоих флангов нагрянули на немецких артиллеристов. Вражеская батарея 305-мм пушек была захвачена. Прислуга перебита, орудия и тягачи в полной исправности. Снарядов – горы.К 14.00 ч. опорный пункт «Подснежник» был полностью очищен от противника. Батальон капитана Душко значительно выдвинулся вперед. Была опасность контратаки противника, и комбат приказал занять круговую оборону. Уставшие бойцы приводили себя в порядок. Как раз к этому времени подоспели солдаты с термосами из взвода снабжения. После полутора суточного беспрерывного наступления бойцы батальона впервые получили горячую пищу. Тут же начали осваивать и трофейные орудия. Проверили, не заминированы ли пушки и боеприпасы к ним. Бывалые бойцы сделали пробный холостой выстрел в сторону Синявинских высот из305-мм орудия.Позднее, в июне 1943 года, эти орудия покажут в Москве на выставке трофейного вооружения, захваченного Красной Армией. Ещё в бою за «Подснежник» была написана «молния» о подвиге Дмитрия Молодцова. Позднее все воины дивизии, а затем и фронта узнали его имя. Представление к званию Героя Советского Союза было написано уже 17 января 1943 года. В этом документе мы можем прочесть описание подвига, которое немного отличается от привычного нам. Однако достоверных подробностей боя 13 января 1943 года перед высотой «Подснежник» мы, наверное, теперь не узнаем.

Фронтовые корреспонденты стремились узнать детали у уцелевших очевидцев. Но каждый записывал в итоге версию, которая чем-то отличалась от предыдущей. Ничего не поделаешь, имена героев обрастают легендами... Павел Лукницкий, к примеру, записал рассказ о том как, воспользовавшись замешательством немецких пулемётчиков при противоборстве с Молодцовым, ближайший друг Дмитрия, Василий Семенов, незамеченным подбежав к дзоту, рванул его дверь и швырнул внутрь гранату... И эта версия тоже имеет право на жизнь, ничуть не умаляя героизма совершённого Дмитрием Семёнычем поступка.

Стройная Эмма 305 мм – таков был калибр орудий на батарее, которая была захвачена 13 января 1943 года благодаря героизму красноармейца Молодцова и других бойцов 270-го стрелкового полка. Это были чешские мортиры М16 образца 1917 года, производства фирмы «Шкода». В годы Первой мировой войны их именовали «Шланк Эмма», т. е. «Стройная Эмма». Орудие представляло собой полустационарную установку. Стрельба велась с металлического основания, помещенного в котлован. В походном положении система перевозилась на трех повозках, каждая весом около 12 тонн. Фугасный снаряд к такой мортире весил почти 400 кг, а вес самого орудия в боевом положении составлял почти 23 тонны. Скорострельность до 12 выстрелов в час. Дальность стрельбы 12 км. Фактически это были осадные орудия. В условиях боёв по прорыву блокады Ленинграда 30,5 см орудия могли использоваться для обстрела Невского «пятачка» и Невской Дубровки, где высока была концентрация наших войск на небольшом пространстве. С.И.Шипилов указывает, что в опорном пункте «Подснежник» было взято три 305-мм пушки. П.Н. Лукницкий записал с чьих-то слов, что 305-мм пушек было в тот раз взято четыре. К счастью, уточнить эти данные позволяют нам архивные документы обеих противоборствующих сторон. В записи Журнала боевых действий 136-й стрелковой дивизии за 13 января 1943 года в числе взятых за день трофеев значится одна 305-мм батарея двух орудийного состава.

Журнал боевых действий немецкого 26-го Армейского корпуса зафиксировал потерю 13 января 1943 года двух 30,5 см орудий 3-й батареи 641-го тяжёлого артиллерийского дивизиона. Дивизион относился к артиллерии Резерва Главного Командования. В июле 1942 года 641-й дивизион участвовал в обстреле Севастополя, а затем был переброшен под Ленинград. Что даёт нам знание этих подробностей о вражеской тяжёлой батарее? Это даёт нам возможность установить место, где она располагалась. И таким образом хотя бы приблизительно выявить место, где совершил свой подвиг Герой Советского Союза Д.С.Молодцов. А это немало! Тот факт, что знаменательный бой 13 января 1943 года происходил в районе отметки 20,4, даёт весьма приблизительный ориентир. Еле приметная возвышенность с отметки 20,4 избежала промышленной или жилой застройки, её не разобрали на песок для строительных нужд. Это простая лесная высотка, поросшая послевоенными сосёнками, покрытая ковром ландышей и земляничника. Но она вся изрытая траншеями, капонирами, артиллерийскими погребами... Два года хозяйничали здесь немцы, устраивая на сухих местах свои артиллерийские батареи и лесные лагеря для пехоты и обозов. Сразу после боя за «Подснежник» к отметке 20,4 перенёс свой командный пункт капитан Иван Душко. Затем здесь обосновался КП 270-го стрелкового полка 136 стрелковой дивизии. Весь 1943 год наши подразделения, ведущие бои за Синявинские высоты, использовали эту местность для расположения артиллерии и ближайших тыловых служб. Не так просто отыскать здесь позицию двухорудийной немецкой батареи, не говоря уже о следах одного короткого боя! Но нам позволяют сделать это документы из фондов Музея-заповедника «Прорыв блокады Ленинграда». Во-первых это «Схема целей подгруппы АДД (артиллерии дальнего действия - АП ) на арподготовку при прорыве блокады Ленинграда», на которой отмечены выявленные нашей разведкой немецкие батареи в Шлиссельбургско-синявинском выступе, частично с указанием калибров вражеских орудий. На этой схеме в районе отметки 24,0 отмечена только одна вражеская батарея, под номером «934». Калибр орудий в данном случае указан не был. Полная информация содержится в другом документе: «Фотоальбом результата артиллерийского наступления на участке 67 Армии при прорыве блокады гор. Ленинграда». На одной из страниц альбома помещена схема «Цель №934, 2-х орудийная 305-мм гаубичная тяжёлая батарея». На схеме показано расположение двух орудий, двух передков к ним, двух снарядных погребов и двух жилых бункеров для расчётов. Схема снабжена точными топографическими координатами. Используя координаты и схему сотрудникам музея-заповедника «Прорыв блокады Ленинграда» удалось отыскать на местности следы немецкой огневой позиции. Полностью сохранились котлованы обоих жилых бункеров и один снарядный погреб. Второй погреб, а также позиции орудий распознать не удалось. Вероятно, они подверглись в 1943 году перестройке в соответствии с нуждами советских военных. По свидетельству парторга миномётной роты 270-го полка А. Баранова немецкая батарея располагалась примерно в 300 метрах от прикрывавшего её дзота. К сожалению, непосредственно место расположения дзота выявить пока не удалось. Да и вещественных свидетельств боя осталось в грунте немного. Метрах в ста от позиций батареи в конце 1990-х годов неизвестной поисковой группой были выявлены следы боя и даже найдены останки бойца. Тогда боец был прикопан временно под самодельным крестом. К настоящему моменту захоронение перенесено.

Музей-заповедник готов предоставить координаты немецкой батареи поисковому отряду, имеющему разрешение на работы в Кировском районе, при условии предоставления точного отчёта о проделанной на месте поисковой работе. Пока же можно порадоваться имеющимся данным, а также тому, что место находится вблизи хороших грунтовых дорог и легко доступно для посещения. Безусловно, в дальнейшем ему необходимо придать охранный статус. Где могила героя? Не менее важно определить и точное место могилы Дмитрия Молодцова. Но сделать это весьма непросто. Обращение к архивным документам не даёт полной ясности. В отчётности по захоронениям 136-й стрелковой дивизии в январе 1943 года царит невероятная неразбериха. Но даже если бы всё в бумагах было чётко да гладко, и этому видимому порядку не было бы полной веры. Поисковики нередко встречаются с тем, что похороненный в братской могиле боец, опознанный по медали, оказывается числящимся без вести пропавшим. Нередки и случаи, когда в траншее на передовой находят бойца, числящегося с почестями похороненным в глубоком тылу. Вплоть до того, что оставшиеся на Невском «пятачке» бойцы числятся чинно похороненными на правом берегу Невы. Такая же неразбериха происходила и с перезахоронением останков после войны, когда никакой спешки, казалось бы, уже не было. За время боёв по прорыву блокады Ленинграда в январе 1943 года частями 136-й стрелковой дивизии по предварительным данным было заложено на правом берегу Невы пять захоронений, на левом берегу Невы – 18 захоронений, в которых суммарно было похоронено более 900 бойцов и командиров дивизии. Количество погребенных в каждой из этих братских могил колеблется от 1 до 104 человек. Первые кладбища, если верить документам, сделаны были 15 января 1943 года возле Рабочего посёлка №3.Красноармеец Дмитрий Молодцов в списках безвозвратных потерь 136-й стрелковой дивизии не значится, вероятно как и положено воину, навечно зачисленному в списки личного состава части. Но его боевые товарищи, павшие 13 января 1943 года числятся похороненными в 300 м юго-восточнее пристани Беляево. На этом кладбище, с названием «Братская могила №10», заложенном 18 января 1943 года, было похоронено 12 командиров, 8 сержантов и 25 красноармейцев. Эта братская могила самая близкая, из отмеченных на схемах, к предполагаемому месту гибели Дмитрия Молодцова. Возможно, она и стала последним пристанищем героя. Во всяком случае, именно на месте «Братской могилы №10», или в непосредственной близости от неё, стоит недавно приведённый в порядок памятник Дмитрию Молодцову. В ситуации, когда архивные данные не отличаются точностью, не менее важным источником информации становится народная память. Известный кировский краевед А.П. Киселёва приводила школьников именно к могиле на окраине Кировска, в конце улицы Северная. Многие помнят, что на поле за деревней Марьино после войны оставалось много братских могил. Однако по сведениям кировского краеведа Сергея Богомаза, разговаривавшего с марьинскими старожилами, именно в этом районе была безымянная могила с фанерной дощечкой, на которой только было написано: «ГЕРОЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА». Другого героя, кроме Д. Молодцова, там быть не могло. Но есть и другие народные свидетельства.

В фондах музея «Тайны Синявинских высот» Молодцовской школы хранится вырезанная из газеты от 18 января 1997 года статья Владимира Емельянова, заместителя председателя районного совета ветеранов войны и труда, «Сапёр с Красного Гангута», посвящённая ветерану 136-й сд А.А. Романову. В статье, в частности, приводятся следующие сведения о Д. Молодцове: «Героя похоронили с почестями невдалеке от места его гибели. (...) Останки Д.С.Молодцова после войны, по личной инициативе А. Романова, были перенесены в братскую могилу на Марьинском кладбище». Справедливости ради необходимо отметить, что в списках безвозвратных потерь дивизии действительно фигурирует захоронение у отметки 20,4. Возможно, другой ветеран дивизии, Михаил Дудин, имел основание в 1974 году написать о могиле Д. Молодцова в Марьине: «Он лежит вместе со всеми, и молодые сосны осыпают над ним жёлтые иглы в сухой жёлтый песок». Одним словом, вопрос остаётся открытым. Неопределённость с могилой Молодцова повторяется в судьбах десятков тысяч других павших в боях на территории Кировского района красноармейцев. И если наш интерес к Молодцову не личный, вызванный тем, что он герой, историческая личность, то для родственников других потерявшихся бойцов неопределённость с местом их последнего упокоения это воистину горькая ситуация и душевная боль. «Давно истлели звёзды из фанеры...» ...Осыпались могильные холмы. Это Михаил Дудин ещё в 1956 году написал. Может так случится, что дети нынешних школьников будут изучать историю родного края исключительно виртуально, только на экранах электронных устройств. Пока момент не упущен, необходимо делать историю конкретной и осязаемой. Необходимо общими усилиями установить точные места совершения подвигов и других героев – «матросовцев» на территории Кировского района, попытаться установить точные места их захоронения. Ведь Дмитирий Молодцов был не первым и не последним бойцом, совершившим подвиг самопожертвования на земле Кировского района.

Осенью 1941 года в боях у Первого Городка комиссар Александр Мясников из 4-й бригады морской пехоты накрыл своим телом пулемёт противника. Через год, 10 сентября 1942 года, в боях за рощу «Круглая» так же поступил старшина Николай Минин из 122-й танковой бригады. 12 января 1943 года, лейтенант Яков Богдан из 128-й сд расстался с жизнью при подавлении немецкого дзота на кладбище деревни Липки. 19 июня 1943 года в разведке боем накрыл вражескую амбразуру красноармеец Владимир Ермак. 22 июля 1943 года в боях на Синявинских «высотах» совершил обессмертивший его подвиг сержант Султан Баймагамбетов из 43-й стрелковой дивизии. 24 июля 1943 года в боях на мустоловском направлении совершил «матросовский» подвиг гвардии красноармеец Иван Шушин из 63-й гвардейской стрелковой дивизии, в которую преобразована была после прорыва блокады знаменитая 136-я стрелковая дивизия, в 270-м стрелковом полку которой служил Дмитрий Молодцов.

По существу, это всего лишь наш долг перед павшими – восстановить точные сведения о всех воинских захоронениях на территории Кировска и Кировского района, отметить эти места простыми памятными знаками на местности, активнее вовлекать молодежь в пешие походы по местам боёв и по уходу за воинскими могилами. Но, прежде всего, необходимо решить, нужна ли нам вообще вещественная память о героях боёв за Ленинград, ценна ли для современного человека возможность положить на могилу конкретного героя букетик полевых цветов, возможность спуститься в оплывшую траншею, пройти болотами по стопам отцов, дедов и прадедов?..

февраль 2013г.

   


П. Апель ст. н. сотрудник музея-заповедника "Прорыв блокады Ленинграда"

Забытый бой у рощи «Круглая».
6 марта 1943 года

В этом году исполняется 70 лет операции «Искра», операции по прорыву блокады Ленинграда и разгрому немецкой шлиссельбургско-синявинской группировки. Круглая дата даёт нам хороший повод вспомнить героическое прошлое нашей страны, порадоваться прошлым победам, попробовать дать оценку причинам военных успехов и неудач Красной Армии в этот период битвы за крупнейший научный, промышленный, культурный центр – город Ленинград. В дни, когда телевидение и пресса обращается к памятным событиям прорыва блокады Ленинграда, когда с высоких трибун звучат торжественные речи, сотни тысяч людей тихо вспоминают своих родственников, погибших при защите города на Неве.

Вместо предисловия

В эти дни не только потомки павших солдат, но и историки обращаются к насущной, остроактуальной и горькой теме – теме нашей вещественной памяти: к болезненным вопросам сохранности памятников посвящённых битве за Ленинград, неприкосновенности воинских захоронений и могил жертв блокады и сохранения ратных полей, обильно политых кровью защитников Ленинграда.

Накануне торжеств, 15 января, в Санкт-Петербурге состоялась научно-практическая конференция «Блокада Ленинграда: история и современность». Конференцию проводили Санкт-Петербургская общественная организация «Жители блокадного Ленинграда», Санкт-Петербургский государственный университет и Музей-заповедник «Прорыв блокады Ленинграда». Треть докладчиков, отложив в сторону исторические изыскания, обратились к залу с речью о критической ситуации с вещественной памятью о блокаде и боях в зоне прорыва блокады Ленинграда. Первой выступила председатель правления общества «Жители блокадного Ленинграда» Ирина Борисовна Скрипачева с речью об удручающем состоянии памятников «Дороги Жизни». С этим же вопросом она обращалась к самому президенту РФ. Затем слово было дано руководителю Информационно-аналитического центра «Помним всех поимённо» Александру Несмеянову, который в частности, затронул в своём сообщении проблему сохранности затонувших в Ладожском озере барж с погибшими ленинградцами и сбитых над Ладогой самолётами с эвакуируемыми из города детьми. По сведениям Александра Несмеянова есть опасность, что баржи и самолёты будут извлекаться со дна в качестве металлолома, в то время как по закону они приравниваются к захоронениям. Олег Алексеевич Суходымцев в своём докладе затронул непростую историю Невского «пятачка» как мемориального объекта. Сотрудник Музея-заповедника «Прорыв блокады Ленинграда» говорил, что до сих пор это место остаётся полем боя, полем боли. Имея в виду, конечно, нашу душевную боль за его судьбу, как охраняемой зоны. Наконец, критическому положению охранных зон мемориальных объектов в полосе прорыва блокады Ленинграда посвятил свой доклад Евгений Ильин, руководитель Центра по изучению военной истории при историческом факультете СПбГУ. Евгений Васильевич, являющийся также бессменным командиром студенческого поискового отряда «Ингрия», говорил о рубежах обороны и наступления Волховского фронта.

Столь большое внимание к теме сохранения нашего исторического наследия, связанного с боями за Ленинград, свидетельствует, к сожалению, о том, что за прошедшие десятилетия в этом вопросе не было никакой положительной динамики. К 70-летию прорыва блокады мы пришли с ещё более плачевным состоянием дел, чем это было 10-20 лет назад. Сейчас речь всё чаще идёт о спасении памятников, воинских могил и ратных полей. Почему это стало возможно? В частности потому, что большинство памятных мест в зоне прорыва блокады Ленинграда не имеют до сих пор внятного юридического статуса. Их охранные зоны, границы которых намечены ещё в 1978 году, большей частью тогда не были утверждены. Это касается даже самых значимых мест, навечно вписанных кровью в историю битвы за Ленинград, таких как Синявинские высоты, роща «Круглая», Гайтолово, Тортолово, Вороново, Поречье, Невский «пятачок» и Марьино. Что говорить о менее известных местах, где земля также обильно полита кровью в попытках прорыва блокады Ленинграда…

Об одном из таких мест, затерявшемся между Синявинскими высотами и рощей Круглая, необходимо вспомнить в эти дни. Это место, к которым связан один из самых драматичных эпизодов боёв по прорыву блокады Ленинграда, так называемый Синявинский котёл 1943 года. Речь идёт о боях западнее рощи Круглой, между ней и Рабочим посёлком №7, о глубоком вклинении в немецкую оборону в январе 1943 года, о безуспешных боях по расширению и углублению клина в феврале и о том, как в марте 1943 года нашим войскам пришлось отступить.

Синявинский котел: известный и неизвестный

Широко известно, что в ходе встречного наступления 18 января 1943 года войска Ленинградского и Волховского фронтов прорвали вражескую блокаду у рабочих посёлков №1 и №5. Также известно, что последующее фронтальное затяжное лобовое наступление из торфяных болот на занятые противником Синявинские высоты успешным не было. Однако некоторые отдельные успехи всё-таки имели место. В частности, дивизиям 2-й Ударной армии удалось восточнее села Синявино, на участке южнее Рабочего посёлка №7, создать широкое и глубокое вклинение во вражескую оборону. По фронту клин составлял 2 км, а в глубину простирался на 1,5-2 км. Это вклинение давало возможность наступать на Мгу, минуя высотный опорный узел немцев в Синявино, а также предоставляло возможность для окружения немецкого гарнизона в роще Круглая. Немецкое высшее командование пристально следило за развитием ситуации. Ход боевых действий юго-восточнее рабочего посёлка №7 находит отображение даже в Журнале боевых действий Группы Армий «Север». Тяжелейшие бои по расширению и углублению вклинения проходили до конца февраля 1943 года. Однако прорваться на Мгу или завершить окружение остатков немецкой обороны в роще Круглая тогда так и не удалось.

27 февраля 1943 года Ставка ВГК приостанавливает наступательные действия, а 2-ю Ударную армию из состава Волховского фронта передаёт Ленинградскому фронту. Последний должен был подготовить соображения по плану нового наступления. 4 марта Военный совет Ленфронта свои соображения предоставляет. По плану один из фланговых ударов против вражеского узла сопротивления в Синявино должен был наноситься как раз из района рабочего посёлка №7. Однако немцы вносят коррективы в планы нашего высшего командования. Уже 7 марта Ставка отбирает 2-ю Ударную армию у Ленинградского фронта, возвращая её фронту Волховскому. Соображения Военного совета Ленфронта, поддержанные представителем Ставки маршалом Климом Ворошиловым, в расчёт не принимаются, и Ставка ВГК инициирует операцию по глубокому фланговому охвату, которая позже названа была мгинско-войтоловской. Что же случилось в перерыве между 4 и 7 марта 1943 года?

6 марта 1943 года немцы провели успешную операцию по уничтожению нашего вклинения. В течение шестичасового боя им сначала удалось расчленить части, оборонявшие «мешок», отрезать их по линии дороги Синявино-Гонтовая Липка от основных сил, а затем подавить отчаянное сопротивление окружённых в «котле» наших частей. Проведение операции по уничтожению «мешка» было поручено 316-му гренадерскому полку 212-й пехотной дивизии, в конце февраля сменившей 61-ю пехотную дивизию у Круглой рощи. Целью операции было создание переднего края обороны к северу и вдоль Путиловского тракта. Немцы решили, что постоянно наступавшие наши дивизии, сидевшие в «мешке», уже выдохлись. Наши оборонительные сооружения не оценивались немцами как надёжные. Немцы считали, что в основном советские части использовали их старые бункеры. Операция предполагала действия четырёх штурмовых групп. Две из них, батальонной силы, должны были глубокими узкими ударами пронзить русскую оборону в «мешке» вплоть до дороги Синявино-Гонтовая Липка. Две других ротных штурмовых группы, усиленные сапёрами, должны были с двух сторон наступать в створе этой дороги, отрезая от тылов нашу группировку в «мешке». Всем штурмовым группам давались самоходные орудия. Группу же, действовавшую вдоль дороги с запада, со стороны рабочего посёлка №7, поддерживали «Тигры». Операция началась внезапно в предрассветных сумерках после короткого огневого удара, и, вследствие 45-минутного молчания нашей артиллерии, немцам сопутствовал успех.

Бой 6 марта 1943 года, конечно, не был для немцев лёгким. Были у противника трудности с переходом через тракт из-за того, что запоздал подход «тигров». К тому же немцы, по собственному признанию, приуменьшили численность группировки наших частей, оборонявших «мешок». Русская оборонительная система также оказалась гораздо более широкой. Часть её осталась, вследствие отличной маскировки, невыявленной и соответственно ненакрытой немецкой артиллерией. Эти крепкие дзоты, с засевшими в них отчаянно оборонявшимися бойцами и командирами 128-й, 18-й и 11-й стрелковых дивизий, при зачистке «котла» немцы уничтожали с близкого расстояния огнём самоходных орудий. Местность была густолесистой и болотистой. Там где самоходные орудия не могли пройти, против дзотов немцы использовали противотанковую артиллерию и огнемёты. И всё-таки противнику удалось за шесть часов уничтожить наш плацдарм, завоёванный в тяжёлых боях, длившихся более месяца и стоивших нам большой крови.

март 2013

статья в газете "Ладога":
http://www.ladoga-news.ru/news?id=4268



08.05.2013 

П. Апель, ст.н.сотрудник музея-заповедника "Прорыв блокады Ленинграда" 

Миномётчики Шумовы - герои боёв за рощу "Круглая"

Павел Апель
ст.н. сотрудник музея-заповедника "Прорыв блокады Ленинграда"

Последние письма рядового Салкова* 

 Опытный глаз экскурсовода всегда выделяет среди посетителей музея-диорамы "Прорыв блокады Ленинграда" потомков защитников Отечества, погибших в нашем районе. Не много их приезжает к нам, к сожалению. Одна из последних памятных встреч произошла в конце 2012 года. В субботу, 8 декабря 2012 года, приехала в музей-диораму большая семья. Приехали на микроавтобусе: и стар, и млад. Стоят перед картиной, изображающей подвиг поколения отцов, дедов, прадедов. Лица скорбные, торжественные, но и светлые. В руках у старших пожелтевшие листки. Это последние письма солдата, самые дорогие. Другие же письма, как выяснилось, уже более четверти века хранит в своих фондах Музей-заповедник "Прорыв блокады Ленинграда". 

Жизнь и смерть Афанасия Салкова 

Почти 60 писем написал родным с фронта и из госпиталей стрелок Афанасий Салков. Родился он в 1903 году в деревне Сия Емецкого района Архангельской области в большой крестьянской семье. Кроме него у отца Абрама Акимовича и матери Федосьи Ильиничны было ещё 13 детей. Жена Евдокия Петровна была на три года старше мужа. Вместе они воспитывали сыновей Виктора, Анатолия, Владимира, и дочь Нину. Нина, старшая, родилась в 1924 году. Младшая дочь Анастасия, родившаяся в 1941 году, умерла в младенчестве. Сыновья все были ещё школьники во время войны. Работал Афанасий Абрамович в колхозе, был бригадиром на сплаве леса, зимой ходил на охоту. Жизнь сахарной не была. Работа за "палочки", жена болела, дети маленькие. 

В сентябре 1939 года Афанасий Салков был призван в РККА. Попал на Финскую войну, с которой тоже много писал. Вернулся в июле 1940 года. На Великую Отечественную войну ушёл 24 ноября 1941 года. Служил в 123-й ордена Ленина стрелковой дивизии. До октября 1942 года дивизия стояла в обороне против белофиннов. В январе 1943 года участвовала в прорыве блокады Ленинграда. 123-я сд находилась во втором эшелоне 67-й армии и была введена в бой утром 14 января 1943 года, чтобы восстановить положение на участке отступившей под натиском немцем 268-й стрелковой дивизии и прикрыть тем самым правый фланг продвигающейся вперёд 136-й стрелковой дивизии. При поддержке танков 152-й танковой бригады 123-я сд должна была отражая контратаки противника развивать наступление в восточном направлении на Рабочий посёлок №6. Сопротивление противника было сломлено на третий день тяжелейших боёв. Были взяты немецкие опорные пункты в рощах с кодовыми названиями "Герань" и "Ландыш". 16 января, к исходу дня, первоначальная задача, поставленная полкам, была выполнена. Продвинувшись вперед, дивизия надёжно прикрыла правый фланг 136-й сд. В последующие дни дивизии удалось овладеть южной частью леса "Мак", территорией торфоскладов и закрепиться на линии железной дороги юго-восточнее 8-й ГРЭС. Больше всех отличилась в этих боях 5-я рота 255-го стрелкового полка, которой командовал старший лейтенант Г.А.Заика. За бои в роще «Мак» он был удостоен звания Герой Советского Союза. Его имя увековечено в мемориальном зале музея-диорамы "Прорыв блокады Ленинграда". Вцелом же действия 123-й сд, принявшей на себя основной немецкий контрудар и обеспечившей продвижение полков 136-й сд к Рабочему посёлку №5, где состоялось их содинение с частями 18-й сд Волховского фронтов, не нашли ещё должного признания и освещены в военно-исторической литературе недостаточно. 

Из официальных источников известно, что в январских боях войска 67 армии Ленинградского фронта потеряли убитыми более 12 000 человек. Афанасию Салкову повезло. Он оказался в числе почти 30 000 раненых бойцов и командиров 67-й армии. Лечился до апреля 1943 года. После госпиталя был распределён в 169-й стрелковый полк 86-й стрелковой дивизии. Тогда 86-я стрелковая дивизия стояла в обороне у бывшего Невского пятачка. Полоса ответственности дивизии, по предварительным сведениям, простиралась от Малодубровского болота до Рабочего посёлка №6. 18 мая 1943 года жизнь Афанасия Салкова оборвалась. Последнее письмо от него семья получила 9 мая 1943 года. 

Писал Афанасий Абрамович на архангельском диалекте, не очень грамотно, хоть и был сыном священника, но с огромной заботой. В письмах Афанасий Салков обсуждал с женой условия жизни оставшейся без защитника-кормильца семьи: помощь братьев и колхоза, военные займы, учёбу детей. Свою армейскую жизнь он упоминает очень кратко. О своём здоровье пишет только во время лечения в госпиталях после ранений. Один раз попросил прислать кожаные сапоги. За два месяца до гибели Афанасия Абрамовича начинают терзать плохие предчувствия: он горько сетует в письме жене на свою не самую счастливую судьбу. Потом даёт в письме детям наказы о послушании матери и просит жену купить сыновьям гармонь. Из письма в письмо за месяц до гибели повторяет: "Если есть возможность, то купите гармонь". Надо сказать, сыновья завет его выполнили, и все трое стали гармонистами. Каждое письмо Афанасия Салкова начиналось приветствием: "Добрый день веселый час. Здравствуй много уважаемая сопруга Дуня и дорогие дети Нина Витя Толя Володя шлю я вам свой сердечный привет и пожелаю вам всего хорошего в жизни вашей а главное здоровья". 

Позволим себе на пять минут проникнуть в заботы и чаяния фронтового солдата, давно покинувшего этот мир: 

Из письма жене от 7.11.1942:"Дуня я вам сообщаю вобще прасве житье как я жил и в настоящий момент живу сейчас и кто пишет что кормят плохо дак никовда и никому не дай заговаривать присекай такое дело. Хлеба нам дают 900 грам в день утра суп мясной с крупой или с картошкой так что густой и дают много в обед тоже суп и 2-е каша ужен суп если суп нитак жирный так дают масла сливочного 40 гр. а также и дают кажедный день сахару 35 гр. разве нельзя так жить ... Вам извесно как наготово есть люди отпускают брюха сколько никорми всё говорят мало... так что скоро сделаем победу и сами предем домой нидадим здесь финам пощады и уничтожим". 

Из письма родне от 19.11.1942:"Скажите дяде Миши если он болеет и язва желудка то пускай натопит собачьего сала кил 2 и каровьего тоже кила 2 и сахару 2 кило всё смешает вместе и кушает утра днем и вечера хотя с чаем товда у него всё заживёт лучше вского лекарства и будет здоров". 

Из письма жене от 15.12.1942: "Вы пишете что хлеба в колхозе получили только 35 кил. А сколько у вас заработано трудодней и по сколько дают на трудодень? Нина должна получать по карточке хлеба также. На ребят должны давать. Мне что-то очень странно становится что у меня дети сидят голодные. ... нужно как -то хлопотать чтобы ...получать и кормить" ( текст частично утрачен - АП ) 

Из письма брату Сергею от 25.12.1942:"Серёжа сообщаю я вам лично от себя что неужеле у вас нет братского сознания. Я думаю что хотя один брат есть детям зашьёт валенки вед ты подумай ковда я был ище невзят в армию дак спраси у Кати как я относился к ним чем смог тем и помогал а еще пишет Нина что ты Серёжа даже не хочеш зашить валенки мы в настоящий момент не должны забывать как были на передовой, и вспоминали хотя бы увидеть родных, знакомых, а поетому скоро забываете". 

Из письма жене от 25.12.1942:"Сообщаю вам что я живу пока хорошо здоровье тоже ничего питание хорошее хлеба хватает кормят на день 3 раза погода стоит очень тёплая даже были дожди и в валенках нельзя ходить сейчас выдали нам новые полушупки. ... 1/I-43 г наверно пойдём в бой пишите письма не забывайте". 

Из письма жене от 26.12.1942:"Вы пишете что ребята сидят голодные а я здесь за них проливаю кровь Нет Дуня так писать не нужно а также и думать етого Относительно хлеба ребятам дак нужно обратиться за помощью в райвоенкомат о том а они акажут помочь чтобы мои дети не сидели голодом А я защищаю свою радину и должен защищать потому что мы все преданы Ленину Сталину и нашей любимой радине должин драться до последней капли крови, а ты пишешь что вради как бы я защищаю что за тех кто у нас остался дома, больше так вам писать ненужно, вопервых вы мне расстраиваете настроенье, и сами растраиваетесь. ... Ваше дело написать заявленье райвоенкомату чтобы оказал помочь для моих детей. ... Если будут правление колхоза над тобой смеяться да ругаться так их можно призывать к порядку есть и люди для них, я в райвоенкомат заявление написал и должны они мене ответить если откажут у нас здесь есть при части комисары буду обращаться к нему". 

Из письма 7.1.1943:"Сообщаю вам про себя что я живу хорошо за дисциплинированность и за активные действия получил от командованья несколько благодарностей в приказах, и на новый год дали мне подарок получил 500 грамм печенья 100 гр. колбасы и 50 гр. махорки ... Живу я сейчас вместе с командованием идим вместе и в бой пойдем вместе. ... Я уже подготовил свой автом и каждый день его проверяю и ожидаю чтобы идти скорее в бой. Дуня, вам нинужно шибко расстраиватся нужно все трудности пережить ковда закончится война опять будем жить так как жили до войны". 

Из письма жене от 23.1.1943:"Я в настоящий момент нахожусь в Ленинграде в госпитали Жил я хорошо. Командир роты был со мной как родной брат и я с ним кушал и жил вместях и ковда ходили с ним в бой то одной миной меня ранило а его убило. я был от него только за один метр. Я посмотрел на него и пришлось самому полсти чтобы ни аставить головы своей на том месте. Я сейчас живу хорошо кормят хорошо только не заживает и не могу согнутся и сплю только на одном боку а стану ворочатся то хоть риви ранение по самой поясницы до позвоночной кости. Пока до свидания пишите ответ крепко целую вас". 
 
Из письма жене от 10.2.1943: "Вы пишете что брат Миша отностится очень плохо дак ему и скажите что если на вас будет смотреть не почеловечески то пишите мне а я напишу военкому и заставят быть здесь товда поймёт как нужно относится брат Алеша испытал дак понял, а надчет дров если Парфентьев не даёт то обратись в райвоенкомат... так ему и передай они должны если они находятся дома ..."( далее часть письма утрачена - АП ). 

Из письма жене от 8.3.1943: "Живу я пока хорошо рана заживает наверно скоро выпишут в часть и опять придётся повоевать т.е. сходить в бой а домой если буду живой то после аканчания войны а иначе никак не придётся. ... Дуня мне охота знать сколько вы заработали трудодней и сколько получили хлеба и сена, всего, опиши как поживает Виктор и что делает, и каково ходит брат Сережа как у него нога, и вы пишите что приехали домой Миша Желобов и Куропчихин Стёпка и так другие мне охота знать по какой причине или раненые были и вошто. Надолго нет приехали, отпишите кого убили и кто пропал без вести". 

Из письма детям от 17.3.1943:"Не привыкайте курить табаку ето будет хуже для вас. Гармонь если есть табак то купите если бы принимали посылки дак бы вам на гармонь послал бы табаку восьминок 10. А то приходится отдавать товарищам просто так бесплатно ... ". 

Из письма жене от 23.3.1943:"Сейчас нахожусь от госпиталя на охране дров в командировке за 25 км буду жить до 28.3. Хлеба мне дают 800 гр. рана заживает но точно не могу сказать заживёт нет на 1-е апреля боли большой не чувствую стал привыкать, только от этого ранения повлияло на первое ранение стала большая боль под грудью а так всё в порядке". 

Из письма жене от 25.3.1943:"Этим письмом спешу уведомить вас в том что в настоящее время я живу хорошо только от вас нимогу дождаться письма что нового делается. А я сейчас уже около 1 апреля иду в часть навыписку и пойду снова в бой верно моя такая судьба непридётся наверно бывать дома кто счаслив дак тот и домой приехал а у меня сами знаете какое и раньше было счастье только станешь справливаться дак что нибудь всё случится а потому и приходится до тех пор быть в боях пока не убьют раз начало карзать с середины а теперь что нибудь из двух или попадёт по голове или по ногам что нибудь из двух, а теперь низнай почему нет атвас писем Дунины письма те плохо доходят потому что много кое чего пишет а Нина наверно стала забывать папу..." 

Из письма жене от 3.4.1943:"Нина спрашивает на сколько подписаться на заем дак я даю совет таков как как заработок ваш и сколько астается так и подписывайся раньше я подписывался и велел вам подписываться в том что я знал сколько заработал и сколько заработаю ето на подписку дело ваше насколько хотите подписывйтесь. Я здесь подчти каждый месяц всё подписываю кое на что и зарплату наруки не получаю". 

Из письма жене от 13.4.1943:"Сим письмом спешу уведомить вас в том что я в настоящее время нахожусь в части и иду на передовую а сейчас пока формируемся возможно и больше писать не придётся, передайте привет маме и брату........" 

Из письма жене от 30.4.1943: "Я живу хорошо хлеба хватает и прожу учебу кажедный день и думаю и готовлюсь в бой но где вам не абезательно знать". 

Последнее письмо, от 9 мая 1943 года: "Добрый день весёлый час Здраствуйте дорогие дети Нина Витя Толя Володя и дорогая сопруга Дуня шлю вам свой ниский привет и пожелаю вам всего наилучшего в жизни вашей а главное здоровья ище передавайте привет Маме Сереже Нюшки Кати Марии Егоровне Казнину Аксенье Егоровне и Катьки сим письмом спешу вас уведомить что сегодня иду на передовую линию и вам дети наказываю что слушайте Маму много не балуйте а помогайте Матери товда вы будите жить хорошо всего у вас будет хватать как из питания так и будите хорошо ходить товда хватит у вас и адежды а если не будите Матери помогать дак товда насидитесь голодные и холодные но пока вы помогаете ето будет хорошо если куда нужно сходить поиграть то всегда спрашивайте Маму если спустит повода моите идти, а самовольно я вам несаветую уходить вот вам дети Папин и НАКАЗ не забывайте помните что папа писал. А я кавда зделаем победу товда и приеду домой и вы дети чтобы были не балованые а скромные ваш папа перенёс в жизни много и поэтому и вам наказываю помогайте боронить. Витя может удить рыбу а Толя около дому с Володей. Если Нину возмут в армию товда вам ище чежельше будет работать пока досвидание дарогие дети крепко крепко целую вас особа Толю за еговы письма очень очень доволен что не забывает папу. 
Аф. Салков пишите ответ жду адрес Полевая почта 86736 "П". 

Бережно хранились фронтовые письма Афанасия Салкова в бабушкином сундуке. Но затем, побоявшись что дети-баловники до них добирутся, отдали их для сохранности в недавно созданный музей. Это было 14 декабря 1986 года. С тех пор музей "Прорыв блокады Ленинграда" бережно хранит их с пониманием того, что это память не только об одном человеке, но память о том, что армии, дивизии и полки есть абстрактные административные обозначения. Составляют их из отдельных живых людей. Фронтовые письма погибшего бойца не дают видеть его статистической единицей. Они позволяют за обезличенным "солдатом", "живой силой", "личным составом" с его массовым героизмом увидеть реального человека, чувствующего и страдающего, вспоминающего дом, беспокоящегося о нуждах родных и о том, будут ли они его помнить. Такие письма изменяют отношение к цене человеческой жизни на войне...
 
Родина - это земля и могилы 

Во время войны родные считали Афанасия Абрамовича пропавшим без вести. Потом кто-то из родственников сделал запрос в райвоенкомат. В фондах музея-заповедника вместе с письмами хранится копия извещения от 20.2.1950 года с печатью Емецкого райвоенкомата, откуда Афанасий Салков призывался. Текст извещения: "Красноармеец Салков Афанасий Абрамович, в бою за Социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество находясь на фронте, был убит 18 мая 1943 года. Похоронен с отданием воинских почестей квадрат 37х89 карта 1-2500 Лен.обл. Шлисский р-н". 

В марте 1986 года тяжело заболел сын солдата Виктор Афанасиевич. Он просил дочь Людмилу найти могилу отца и привезти с неё горсть земли. "Шлисский район" - это было не понятно где. Правда, нашли на чём чернила экономить писари армейские!.. В Ленинградском Облвоенкомате предположили, читая извещение, что это скорее всего опечатка и район Шимский, который в то время относился к Ленобласти. Однако предупредили, что за достоверными сведениями нужно ехать в архив в Подольск и делать там запрос. В мае 1986 года Людмила Викторовна отправилась в подмосковный город Подольск в Центральный Архив Министерства обороны и оставила там запрос. Но и в Шимск заехала, выяснив, что в списках захороненых там в братских могилах фамилии Салков нет. 

17 июня 1986 года военный архив на стандартном бланке прислал письмо в Ленинградский Облвоенкомат: "Направляем на Ваше рассмотрение запрос Тихомировой Л.В. по уточнению места захоронения Салкова А.А.. По документам учёта безвовзвратных потерь сержантов и солдат Советской Армии установлено: рядовой 86 сд Сальков Афонасий Абрамович 1903 года рождения, уроженец Архангельской обл. Елецкого р-на находясь на фронте Великой Отечественной войны погиб 18 мая 1943 г. Захоронен кв.3789 Шлиссельбургского р-на Ленинградской области. Основание: ЦАМО донесение №20488с-43 г. Примечание: фамилия - так в документе. Прошу Вас принять меры по уточнению места захоронения Салкова А.А., выяснить в каком состоянии находится его могила и результаты сообщить заявителю. При отсутствии в РВК сведений о разыскиваемом, просим внести его имя в список военнослужащих, захороненных на территории соответствующего района и сообщить об этом заявителю и в наш адрес". Копия этого письма также отослана была Людмиле Тихомировой. 

21 июля 1986 года Кировский горвоенком Колин сообщил в письме Людмиле Викторовне, что фамилия её деда внесена в списки известных погибших и захороненых на территории Кировского района Ленинградской области. И далее: "В послевоенное время останки погибших воинов были перезахоронены из Шлиссельбургского района в братское воинское захоронение в г.Петрокрепости на гражданском кладбище, могила 1919 года". Этим же письмом горвоенком Колин просил председателя Петрокрепостного гор.совета внести в списки для обозначения на мемориальной плите братского воинского захоронения фамилию рядового Салкова. 

Из письма видно, что в Кировском горвоенкомате в 1986 году к ответу на запрос о А.А.Салкове отнеслись несколько формально и не вникая в подробности полученной из Центрального Архива Министерства Обороны информации. Шлиссельбургского района никогда не существовало, это название встречается только в армейских документах военного времени. Писари, заполнявшие донесения о безвозвратных потерях, не вдавались в тонкости территориального деления местности, на которой хоронили бойцов, или делали вид, что хоронили. Тогда же они придумали "Синявинский район". Но приравнивать уже в наши дни "Шлиссельбургский р-на Ленинградской области" к окрестностям города Шлиссельбурга при указанных топографических данных местоположения могилы - было весьма некорректно. Был ли умысел в этом, не нам разбираться. Факт один: архив сообщил топографически привязанное местоположение могилы. Кировский Горвоенкомат в 1986 году, без сомнения имея доступ к карте масштаба 1:25000 эти сведения проигнорировал. Карты этого масштаба из-за нанесённой на них координатной сетки до сих пор являются секретными. У частного лица в 1986 году не было никакой возможности узнать, где находится квадрат 3789. 

С ответом из Подольска и письмом горвоенкома Людмила Тихомирова тем же летом приехала в Петрокрепость. В администрации г.Петрокрепость семье рассказали вкратце, как шли бои по прорыву блокады и отправили.... на кладбище в Марьине. Рассказали, как доехать. В августе Людмила Тихомирова приехала к умирающему отцу с горстью земли с братской могилы. Везла с мыслями, что даже если и не лежат кости деда в этой могиле, всё равно эта земля его кровью полита. Виктор Афанасиевич был очень рад, хоть и через силу уже это выразил. В октябре 1986 года Людмила Викторовна везла горсть земли уже с могилы отца на братскую могилу в Марьино. Вскоре там появилась металлическая табличка с фамилией Салков среди других. С тех пор приезжают потомки Афанасия Абрамовича Салкова в Марьино, собираются здесь отовсюду, у могилы солдата. 

Народная тропа 

Редко к нам приезжают потомки погибших солдат. И даже не в том дело, что негде остановиться. Рядышком Санкт-Петербург с массой гостиниц и богатой культурной программой. Главная проблема в том, что их не ждут. Во-первых, это выражается в отсутствии информационной помощи. Большую часть времени должны будут гости провести в езде от могилы к могиле, в поисках имени на множестве досок, в звонках и посещении военкомата (недоступного в выходные дни), попытках что-то узнать в администрации. Вместо того, чтобы чинно положить цветы на могилу, провести рукой по буквам знакомого имени, неспеша пройти по заплывшим траншеям, подержать в руках проржавевшую каску. Суета вместо торжествености. Хождение по казённым учреждениям вместо воспоминаний в узком семейном кругу. 

Действительно мало потомков убитых здесь бойцов приезжает. Не говоря уже о потомках выживших. Мы знаем об этом, так как к музею-диораме "Прорыв блокады Ленинграда" они в первую очередь приезжают. И на диораме они обычно стремятся с экскурсоводом поделиться тем, что причастны. Мы же объясняем им алгоритм поисков. Потому мы знаем, что людей приезжает сравнительно немного. При том, что это сотни тысяч человек потенциально. И количество их прирастает новыми поколениями. Если бы возможно было создать для людей благоприятные условия, Кировский район стал был одним из крупнейших в стране центров внутреннего туризма. И первым шагом в этом направлении может быть создание полной электронной базы данных защитников Отечества, погибших и похороненных на территории современного Кировского района. Терминал с базой данных может быть размещён в зале Музея-диорамы "Прорыв блокады Ленинграда". К нам проторена народная тропа, мы работаем по выходным. 

Вторая проблема, отравляющая гостям-потомкам погибших солдат посещение зоны боёв по прорыву блокады Ленинграда - отсутствие по-прежнему увековечения имён их родственников. Это через почти 70 лет после окончания войны! Опять-таки, вместо того, чтобы возложить цветы, попить родниковой водички, пройти с гидом по местам боёв, вынуждены гости заниматься обзвоном инстанций, выяснять, добиваться. А в итоге появляются на безымянных и безличных "куличах" братских могил самодельные памятники с фотографиями. 

Пришлось по этому пути, через четверть века после начала поисков, пойти и потомкам Афанасия Салкова. Вот как рассказывает об этом Людмила Тихомирова: "Мысль о фотографии пришла этим летом. Заезжали в августе на могилу и увидели, что люди самостоятельно увековечивают память родных, кто как может. Конечно, это не правильно, но что делать. Лет 20 назад была металлическая доска с написанными краской фамилиями, среди них была и наша. Потом, видимо, от времени испортилась, её выкинули, а новую не сделали. Обращались мы в администрацию Петрокрепости, когда приехали родственники и не нашли фамилии. Было очень неприятно и не понятно: была и нет. Обещали к какому-то очередному юбилею обновить, но, видимо, денег не нашлось. А фамилии-то каждый год прибавляются. Вот и мы, устали ждать от нашего военкомата увековечения имени и сами поставили фото на марьинском кладбище в эту поездку". 

Фотопамятник, поставленный Тихомировыми, вы можете видеть на фотографии. Это небольшой, скромный, лаконичный, функциональный фотопамятник, не вызывающий отрицательных эмоций. Но мы знаем и другие примеры. На мемориале "Синявинские высоты" периодически появляются на братских могилах уродливые огрызки каменных плит с прикреплёнными к ним овалами фотографий. Не страшно, когда в лесах появляются самодельные памятники поисковиков, хоть и им мы должны давать искусствоведческую, или хотя бы просто эстетическую, оценку. Но памятники, которые устанавливаются на главных мемориалах, куда приезжают тысячи людей со всех концов страны и которые стали визитной карточкой и Кировского района, и Музея-заповедника "Прорыв блокады Ленинграда", должны соответствовать этому высокому статусу. Надо предоставить людям возможность цивилизованно разместить фотографии. Но и проконтролировать художественную сторону исполнения необходимо. Необходимо выработать единое художественное решение для народных фотопамятников. 

В заключение осталось только рассказать, что в этом году потомки Афанасия Салкова наконец узнали, где он действительно был похоронен. Сотрудники Музея-заповедника "Прорыв блокады Ленинграда" по топографическим данным, указанным в похоронке, установили что похоронен стрелок Салков был невдалеке от железной дороги Мга-Невдубстрой, у ост.пункта "11 км". В ОБД "Мемориал" опубликована "Схема расположения кладбищ 169 сп". В одной из обозначенных на схеме могил, на самом переднем крае обороны, и был похоронен Афанасий Салков. Теперь это место занимает садоводство "Дружба". 

*Полный вариант статьи, опубликованной газетой "Ладога" 20 июля 2013 года. 
Павел Апель старший научный сотрудник Музея-заповедника "Прорыв блокады Ленинграда"

                        
All right reserved © 2017 Все права принадлежат Музею-заповеднику "Прорыв блокады Ленинграда".
Любое воспроизведение и копирование материалов возможно только с письменного разрешения администрации сайта.
E-mail: info@blokadainfo.ru
Телефон: 8 (81362) 25-900